Стриптиз

— Я люблю детей, Нина.

Куколка первый раз обращается ко мне настоящим именем. В горле какой-то ком образуется и с каждой секундой обрастает слоями.

— Но вы же можете сами, — скользко так между нами. Любое движение и сорвемся, ломая кости.

— Не можем, Нина. Я не могу иметь детей.

Вижу, как слезы заполняют ее глаза. Подбородок подрагивает, и Куколка закусывает губу. Силится сдержаться.

Тема настолько болючая для нее, что лучше прокусить до крови губу, нежели показать свою беззащитность и уязвимость.

— Почему? — приглушенно спрашиваю.

— Издержки молодости.

Куколка медленно спускается по лестнице и заламывает пальцы так, чтобы это оказалось незамеченным.

Бесполезно. Я вижу все. Ее горе ясное и отчетливое, сидело внутри долго, росло, множилось.

— А Григорий?

— Он все знает, конечно. Я долго решалась ему это сказать. Ты не представляешь, какого это признаваться своему мужчине в том, что не сможешь родить ему ребенка. Это… хуже только потерять этого мужчину.

— Куколка, я даже не знаю, что тебе сказать. Правда. Я сочувствую тебе.

— Все нормально. Григорий сказал, что своих у него уже есть двое. Взрослые девчонки. Пора помочь мальчишке.

— Так вы уже знаете, кого хотите усыновить?

— Да, — тихая улыбка, — мальчик. Его зовут Ваня и ему 6 лет. Я…, — голос дрожит, руки трясутся. Это состояние перебрасывается на меня как вирус. Слежу за ее движениями маниакально и саму начинает трясти. Щеки мокрые от слез. Они падали бесшумно, — я тебе сейчас фотографию покажу.

Куколка ищет в телефоне долго. Думаю, просто не получается с первого раза найти нужную, пальцы не слушаются.

Мальчишка светленький-светленький. И глаза у него ясно-голубые. Очаровательный. Улыбка только немного скошенная. Пока боится, опасается чего-то. Куколка стоит рядом и приобнимает его за плечи.

Сердце трогает обожженными в кровь руками.

— Мы скоро его заберем. Вот увидишь. Комнату ему переделываем. Он любит конструкторы Лего, но там, в детском доме их нет. Пришлось скупить полмагазина. Думаю, он обрадуется, когда увидит.

Я слушаю ее поток слов, и понимаю, как ее душа исстрадалась и намучилась. Ведь никогда в жизни Маруся не сможет прочувствовать момент, когда после многочасовых родов тебе на грудь кладут твоего ребенка. Когда все в твоем организме взрывается любовью к нему.

Но у нее свой путь. Где будет не меньше любви и благодарности. Просто ее дорожка к этой любви немного другая.

До бассейна доходим в молчании. Как-то и говорить уже не хочется. Куколка поделилась со мной тем, чем никогда не делилась. Доверилась. И вижу, что ей нужно немного времени прийти в себя. Приоткрывать дверь в свое сердце может быть больнее, чем закрывать ее.

Аленка играет с Григорием. Судя по столу, где остались одни ошметки и огрызки, Аленка многое, что попробовала. Остановилась на картошке фри — лоточки с ней полностью пустые.

Мы еще какое-то время проводим у бассейна. Я даже пару раз ныряю, освежаюсь. Аленка проплывала рядом на надувном матрасе и в нарукавниках.

Сообщение от Олега приходит, когда мы начинаем собираться домой. Сегодня вечером он зовет меня в какое-то секретное место.

Снова в узел завязывает от любопытства и нетерпения.

“Пиздец скучаю”

Матерщинник неугомонный. Знал бы он, как его такие слова запускают механизмы в моем теле. Оно перестает меня слушаться и ведется только на голос этого властного мужчины.

— Ты же мне позвонишь, когда… ну, — кошусь на Григория. Я не знаю, могу ли в открытую говорить об их секрете.

— Конечно. Только попривыкнем немного жить, — запинается. Голос предает, — втроем.

Киваю. Им всем нужно будет время.

Куколка с Григорием вышли нас проводить с Аленкой. Дочка уже передвигается еле-еле. Что-то мне подсказывает, кто-то заснет сейчас в машине и проспит, пока не остановлюсь у дома.

Смотрю на свою красненькую машину. Я купила ее в кредит с бешеным процентом пару лет назад. Только несколько месяцев назад удалось все погасить. И кажется, пора пришла с ней расстаться.

Этой суммы мне хватит и на лечение Аленки, и на первое время, пока буду искать работу.