Страница 49 из 62
Глава 39.
Бросаю на Ерохину гневный взгляд. Но Олька лишь смеётся, пожимая плечами.
– А я что? Я теперь на танцы не могу спокойно ходить. Так и вижу перекошенное лицо Вики, когда Костя тебя забирал.
Опять прячу глаза в меню и, чтобы выиграть немного времени, подзываю рукой официанта.
– Да нечем мне вас удивить.
– Прям таки нечем?
Спасибо улыбчивому Тимофею, который появляется возле меня, чтобы принять заказ. Порхая пальцами по планшету, он помогает оттянуть неизбежное. Я дотошно пристаю к нему с вопросами. Прошу посоветовать десерт и допытываюсь как у них делают миндальный латте? На миндальном молоке или просто с добавлением сиропа?
– Принесите ей шоколадный круассан и уже хоть какой-нибудь кофе, – нетерпеливо командует Нинка. – Мы тут сейчас от любопытства умрём. Секс был?
Конечно, последняя фраза на максимальной громкости. И как по команде на нас оборачивается половина присутствующих. Даже Тимофей уже не торопится. Навострив уши, он лениво собирает грязную посуду.
Мне хочется залезть под стол. Но, несмотря на стыд и смущение, Скориковой противостоять невозможно. Ей только лампы в руках не хватает, чтобы светить мне в глаза, выбивая чистосердечное.
– Был.
– И?????
– Что и?
– Аверина! – вскрикивает Нинка, – Тьфу ты! Золотарёва! Что ж из тебя всё клешнями надо тянуть? Как? Хорош наш чемпион?
– Хорош, – коротко отзываюсь.
Ещё как хорош!
В груди тут же болезненно ноет, а веки как-то подозрительно щиплет. Я ведь так надеялась, что, болтая с подругами, смогу не думать о Косте. Забыть хоть на время. Но где там. Вопросы девчонок режут без ножа.
– Ну, Ксю! – бьёт в плечо Олька. – Нам ведь интересно. У вас отношения теперь?
– Отношения без отношений, – криво усмехаюсь.
– Так, давай как мы закажем пару коктейлей и насильно вольём в неё, – теряет терпении Нинка. – По-другому, видимо, правды не добьёмся.
– Я не знаю, что вы хотите услышать, но мы просто ужинали пару раз. Ладно, не только ужинали.
– Ну, а на продолжение он намекал? – хором задают вопрос.
Неуверенно пожимаю плечами. Намекал? Я не знаю! Казалось, что да! А теперь я уверена, что придумала себе всё. Сама очаровалась им. Его заботой, вниманием. Костя же просто был рядом, ничего не обещая. Он не обманывал. Это я обманулась, принимая его горящие взгляды за особенные признания.
– Аверин, наверное, до конца не верит своему счастью, – комментирует Олька. – Он, кажется, всю жизнь в тебя влюблён.
От такого шокирующего предположения, я округляю глаза и с трудом проталкиваю в себя кусок круассана.
– Только не надо доказывать нам, что это не так и вы просто дружили. Мы все дружили. Но провожал домой он всегда только тебя. Место всегда занимал только тебе. Если мы с Ерохиной приходили вдвоём, то вопрос был один: «Где Ксюша?». А когда вы переехали, то он и вовсе отбился от компании.
Зависаю на слое белой пенки с нарисованным сердечком, пытаясь осмыслить услышанное. Выходит, я действительно всегда нравилась Косте? А я, дура, думала, что он влюблён в Белецкую. Почему? Потому что однажды увидела в его тетради выведенное карандашом сердце с буквой «К» внутри. И, естественно, первым делом на ум пришло именно «Кира». Вся такая модная и интересная. Звезда нашей компании.
– Нин, тебе в школе, по-моему, рыжий нравился из параллельного класса. Но это ведь не значит, что ты любишь его до сих пор? – вопросительно смотрю на Скорикову, пытаясь убедить то ли подруг, то ли себя, что Костина подростковая симпатия давно в прошлом.
Не знаю, было бы у нас что-то, признайся он в своих чувствах семнадцать лет назад. Единственное, в чём уверена – Белецкая оказалась права. Ему стало скучно. Костя понял, что реальная я отличаюсь от той, из его фантазий. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем просто скрыться от меня со всех радаров.