Страница 16 из 62
В ответ доносится оглушающая тишина. Сын всё так же демонстративно молчит. Отгородившись телефоном, он делает вид, что я - надоедливая реклама, мельтешащая перед ним.
Даже когда спустя час возвращается Костя с пакетом ресторанной еды и игровой приставкой, явно взятой где-то в аренду, Никита игнорирует этот дружеский жест Аверина. Как и его предложение сразиться во что-нибудь вместе. А ведь дома он мне всё уши прожужжал, как хочет подобную игрушку себе на день рождение. Кто подменил моего спокойного милого мальчика?
– Кость, спасибо тебе за всё, – я искренне благодарю, убирая со стола грязную посуду. – И прости за Ника. Не знаю, что на него нашло.
Сын объявил бойкот и не вышел даже к импровизированному ужину.
Не хочется думать, что я столкнулась с тем самым ранним переходным возрастом, которым пугала классная руководительница Никиты. Только этого не хватало для полного счастья.
– Всё нормально, Ксень, – спокойно отзывается Аверин, помогая мне расправиться с грязными тарелками. – Я сам был такой же. Поэтому хорошо его понимаю. Мало кому понравится, когда рядом с твоей мамой трётся какой-то левый мужик.
– Эй, никакой ты не левый мужик.
– Да? А какой? Правый? – смеётся друг. – Просто я вёл себя примерно так же, стоило маме привести кого-то в дом. И не важно, был ли это её хороший знакомый, коллега по работе или друг отца.
Сергей Петрович, папа Кости, был военным лётчиком и разбился много лет назад. Его образ я помню плохо. Но в моей памяти отложилось как он в тайне от всех подкармливала нас сладостями и вечно в шутку называл меня «невеста Костика».
– В любом случае, спасибо тебе! Завтра я подыщу нам жильё и, надеюсь, к вечеру мы съедем.
– Вы можете жить здесь столько, сколько нужно, – забирая из моих рук давно вымытую тарелку, Костя сверлит меня убедительным взглядом.
Отрицательно качаю головой.
И дело не в приличии. Не в том, что мы будем его стеснять или мешать своим присутствием. Далеко нет.
Дело в том, что слишком остро я начинаю реагировать на его близость. Слишком глубоко вдыхаю запах его туалетной воды. Слишком долго рассматриваю его профиль, думая, что он не видит. С трудом борюсь с желанием опять его обнять. Прижаться, чтобы снова ощутить его тепло. Спрятаться от всех проблем. Как тогда, в спортивной школе. Знаю, это неуместно и глупо. Ведь сейчас мне уже нечем оправдать этот порыв. Зрителей нет. Играть не для кого.
Мы желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по комнатам.
Я в хозяйскую спальню, что в самом конце коридора. Сам Костя в гостиную, где расстелил себе диван.
Только как бы мне не хотелось закончить этот эмоционально трудный день сна ни в одном глазу. То ли стресс так влияет на организм. То ли запах, которым пропитана каждая мелочь в комнате Аверина. Его собственный аромат. Терпкий. С едва уловимыми нотками морского бриза. Он действует на меня крайне странно. Подобно самому сильному афродизиаку. Будоражит. Заставляет нервно вертеться с боку на бок.
Никита давно спит. В гостиной тоже темно. Поэтому я тихонько крадусь в ванную комнату в надежде, что теплые струи помогут расслабиться. Подарят телу желанное спокойствие и умиротворение.
Почти беззвучно приоткрываю дверь и моментально забываю, куда и зачем я шла. Нет, склерозом страдать я не начала. Всё куда хуже. Вид полностью обнаженного Аверина, что стоит за полупрозрачным стеклом, вызывает у меня кратковременную амнезию.
Надо бы незаметно исчезнуть, пока меня не застукали с поличным. Но обычные движения кажутся чем-то сверхъестественным. Нереальным.
Ты не должна смотреть … - шепчет остаток здравого смысла.
Только как-то слишком тихо шепчет.
Или просто внутри меня неожиданно проснулась оголодавшая женская сущность, которая никогда не видела вживую красивое мужское тело.
Именно она вопит: «Смотри! Смотри! Смотри!».
Ведь оказывается, когда по телевизору показывают всяких накаченных спортсменов, это и близко не то же самое, что лицезреть воочию. Зрелище просто завораживает. И сдвинуться с места выше моих сил.
Мое тело, как и мой разум сейчас мне не подвластны.
Как бы не силилась, я не могу отвести восторженный взгляд от рельефного мужского тела. Смуглого. Усыпанного прозрачными мокрыми бусинами. Они неспешно стекают, будто не хотят покидать мускулистую фигуру. Из последних сил цепляются за редкие темные волосы, покрывающие руки. И зачарованная, я с раскрытым ртом наблюдаю за всем этим великолепием.
Нервно сглатываю, когда глаза, не спрашивая разрешения, соскальзывают на крепкие мужские ягодицы. Но тут же возвращаются обратно к рукам, что неспешными движениями намыливают загорелое тело воздушной белой пеной.
Кажется, это самое сексуальное, что я когда-либо видела. В разы эротичнее постановочного танца опытного стриптизёра.
Хочется вытрясти кошелёк и засунуть все свои деньги Косте в трусы. Сдерживает лишь, что трусов на нём нет и в помине.
Ничего нет, кроме пены и моего голодного взгляда.