Страница 41 из 47
Однажды, после того как Дождь особенно долго поливал землю, выглянуло Солнышко и позвало Радугу на небо. Она вышла, сияющая, гордая, и раскинула свой мост. Все, как всегда, восхищались ею.
Внизу, на краю леса, стоял маленький Зайчонок. Он смотрел на Радугу и вздыхал:
-Как бы я хотел быть таким же красивым, как ты, Радуга!
А его мама, Зайчиха, ласково потрепала его за ушком и сказала:
-Красота - это хорошо, сынок. Но самая большая красота - в добром сердце. Ты помнишь, как Дождик только что напоил нашу полянку, и теперь у нас есть сочная травка? Это его труд.
Радуга услышала эти слова и нахмурилась. «Что это за труд? - подумала она. - Я сияю, а он просто льёт воду. Какая в этом красота?»
В этот миг с неба спустилась пушистая Тучка, сестра Дождя. Она шепнула Радуге:
-Не гордись так, сестрица. Вспомни, кто помогает тебе родиться.
Радуга удивилась:
-Я сама рождаюсь! Я выхожу, когда хочу!
Тучка покачала головой:
-Нет, милая. Ты появляешься на свет только тогда, когда наш брат, Дождь, плачет над землёй, а Солнышко освещает его слёзы. Твои цвета - это свет Солнышка, который проходит сквозь капельки Дождя.
Радуга не поверила. Она решила поговорить с самим Дождём. Она нашла его там, где он тихо перебирал свои серебряные нити, готовясь напоить поле ромашек.
- Послушай, Дождь, - сказала Радуга важно, - правда ли, что я сияю лишь тогда, когда ты… плачешь?
Дождь перестал шуметь. Он посмотрел на Радугу своими чистыми, как родник, глазами. В них не было обиды, только тихая печаль и доброта.
- Да, Радуга, это правда, - тихо ответил он. - Ты сияешь на небе лишь тогда, когда я плачу над землёй.
У Радуги дрогнул самый кончик её зелёного цвета. Она впервые внимательно посмотрела на Дождь. Он был не серым и скучным, а серебристым и переливчатым. Каждая его капля была как маленькое зеркальце, в котором играл солнечный свет.
- Но… зачем ты плачешь? - спросила Радуга, и голос её стал тише.
- Я не плачу от грусти, - объяснил Дождь. - Я трудюсь. Я омываю мир, чтобы он был чистым. Я пою цветы и деревья, чтобы они росли. Я наполняю реки, чтобы рыбы могли плавать, а звери - пить. Мои слёзы - это любовь к земле. А твоя красота, Радуга, - это награда за этот труд. Это знак того, что после труда и даже маленькой грусти всегда приходит радость и красота. Ты - улыбка неба после моей работы.
Радуга слушала, и её яркие цвета начали меркнуть не от обиды, а от стыда. Она посмотрела вниз, на землю. Увидела, как блестят на солнце капельки на паутинке, как ярко зеленеет травка, как умытые ромашки тянутся к небу. Всю эту свежесть и чистоту подарил земле скромный, трудолюбивый Дождь.
А она, Радуга, только красовалась, думая, что всё это - только её заслуга.
Крупная, круглая слеза - чистая, как слеза Дождя - покатилась по небу и упала в реку. Это была слеза Радуги.
- Прости меня, Дождь, - прошептала она. - Я была не права. Я была гордой и неблагодарной. Я не понимала, что моя красота рождается из твоего терпения и твоего труда.
Дождь улыбнулся, и от его улыбки засверкали все лужицы на дороге.
-Не надо печалиться, - сказал он. - Теперь ты поняла. А значит, твоя красота стала ещё больше, потому что в ней появилась доброта.
С тех пор Радуга совершенно переменилась. Она по-прежнему сияла после дождя, но теперь она не гордилась, а благодарила. Она благодарила Солнышко за его ласковые лучи, которые дарили ей свет. Она благодарила Дождь за его труд, который дарил ей жизнь.
А люди, глядя на Радугу, стали вспоминать не только о Божьем обещании, но и о простой жизненной истине: что самая большая красота рождается из смирения, труда и любви. И что нужно уметь говорить «спасибо» тем, кто рядом, тем, кто трудится тихо и незаметно, чтобы мир вокруг стал чище, добрее и прекраснее.
И теперь, когда вы видите на небе разноцветную Радугу, знайте - это не просто мост между небом и землёй. Это улыбка благодарности, которая рождается из дождевых слёз, согретых солнышком. Это знак того, что после любого труда и даже маленькой грусти обязательно наступит радость, и Бог всегда подарит нам своё прощение и любовь.
ЧАЙ С АНГЕЛОМ
Жила-была девочка София.
Она была такая маленькая, что помещалась в ладошку бабушкиного кота, а кот был толстый, как церковный колокол. София любила три вещи:
карабкаться по лестницам вверх,
слушать, как колокола поют «динь-дон-дон»,
задавать вопросы, на которые никто не знал ответа.
Однажды вечером София забралась на колокольню. Лестница виляла, как заячий хвостик, ступеньки скрипели «ой-ой-ой», а ветер шептал: «Не ходи, София, там высоко!» Но София шла. Дошла до самого верха, прижалась щекой к большому колоколу и… уснула. Колокол укачал её, как мама качает младенца: «бом-м-м… бом-м-м…»
Проснулась София - и ахнула!
Она лежала не на колокольне, а на пушистом облаке. Облако было мягкое, как подушка из гусиного пуха, и пахло свежим хлебом. Вокруг плыли другие облака: одно в виде зайца, другое - в виде чайника, третье - в виде бабушкиного кота, но с крыльями.
Посреди облака стоял столик.
На столике - чайник, который пыхтел паром в форме сердечек.
Рядом - две чашки: одна с цветочками, другая с ангелочками.
За столиком сидел Ангел.
Ангел был высокий, но не страшный. Крылья у него были сложены, как зонтик, а на голове - нимб, который вертелся, как юла. Ангел пил чай и не проливал ни капли, хотя облако качалось.
София потёрла глаза.
- Это сон? - спросила она.
- Сон, но не простой, - ответил Ангел голосом, похожим на колокольный звон. - Пей чай, пока горячий. Правила просты: задавай вопросы, но помни - ответы будут в форме загадок. Иначе чай остынет, а облако растает.
София села. Чашка сама прыгнула ей в руки. Чай был сладкий, как мамины блины, и тёплый, как ладошки.
- Первый вопрос! - сказала София. - Почему люди иногда грустят, даже когда солнышко светит?
Ангел отхлебнул чай и ответил загадкой:
- Потому что забыли, что они гости на этом пиру.
Пришли на праздник, а думают, что хозяева.
Хозяин - Тот, Кто печёт солнце, как булку,
а они спорят, чья ложка длиннее.
София нахмурилась.
- А пир - это что?
- Жизнь, - сказал Ангел. - Стол накрыт: цветы, птицы, смех, слёзы, всё вперемешку. Гости должны пробовать всё, благодарить и не жадничать. А кто жадничает - тому крошки.
София кивнула. Ей стало легче, будто кто-то снял с плеч рюкзачок с камушками.
- Второй вопрос! - воскликнула она. - Что такое молитва?
Ангел поставил чашку. Чашка звякнула, как колокольчик.
- Молитва - это когда тишина внутри становится громче шума снаружи.
Шум - это мысли-таракашки, которые бегают: «А вдруг? А если? А завтра?»
Тишина - это когда ты говоришь: «Господи, Ты тут?»
И Он отвечает не словами, а теплом в сердце.
София закрыла глаза. Внутри у неё действительно стало тихо-тихо, как в церкви перед службой. Только где-то далеко звенел невидимый колокольчик.
- А можно ещё вопрос? - прошептала она.
- Можно, - улыбнулся Ангел. Улыбка у него была, как у папы, когда он прячет конфету за спиной.
- Почему колокола поют по-разному: иногда весело, иногда грустно?
Ангел поднял палец. Нимб закрутился быстрее.
- Колокола поют сердцем того, кто в них звонит.
Если звонарь думает о любви - «динь-дон-динь», весело, как свадьба.
Если о прощании - «бом-м-м», грустно, но не страшно, потому что прощание - это «до встречи».