Страница 22 из 27
Глава 21
Мальвина
На следующий день я всё же решаюсь пойти в универ, но по дороге машину останавливает машина Марата. Тело моё словно кричит, желая его. Это что-то совершенно новое, я никогда себя так не ощущала. Марат подъезжает ко мне, что-то говорит Славе, затем вытаскивает меня из машины и увозит к себе. Я сижу возле него, впереди. Мои волосы, как обычно, собраны в хвост. Одета, как и вчера: футболка и джинсы.
– Марат, что ты делаешь? – выдыхаю я, пытаясь хоть как-то совладать с бушующими внутри эмоциями.
Марат молчит, лишь крепче сжимает руль. Его взгляд устремлен вперед.
Наконец он останавливает машину у двора своего дома. Выключает двигатель, поворачивается ко мне и смотрит в глаза.
– Ты знаешь, что я делаю, – тихо говорит он, и его голос звучит хрипло и взволнованно. – Я не могу больше так. Я хочу быть с тобой.
Его слова обжигают, как пламя. Я не знаю, что ответить.
— Только сегодня? — улыбаюсь.
— Мальвина, всегда.
— А дети?
— О детях позже, – смеется он.
— А папа?
— Коньяк спасет, – шутит он.
— Не думаю, – бросаю я, и мы входим в дом. – Боюсь, отец нам не простит.
Выходим, и я вижу, как в камине уже пляшет огонь. Снаружи было морозно.
— Мы вчера не договорили, помнишь, моя радость?
— Я всё помню, Марат. Может, закончим наш разговор?
— Давай, – бросает он и тянет меня к себе. А я, в свою очередь, иду сесть рядом с камином. Когда сели, я толкнула его перед камином. Он упал на спину и улыбнулся.
— Напомни, на чём мы остановились, мой зверь?
— Ты говорила, что любишь меня.
— Да мне повторить? – поднимаю его футболку вверх, а потом вовсе снимаю и бросаю её на пол. — Я люблю тебя.
Резко схватив меня за руку, он притянул к себе и впился в мои губы поцелуем. Его горячий язык проник в мой рот. Это было приятно. Губы нежно целовали меня. Мои руки скользнули вверх по его телу, ощущая каждый изгиб мышц под горячей кожей. Ответный стон вырвался из его горла, когда мои пальцы зарылись в его волосы. Поцелуй становился всё более требовательным.
Я отстранилась на мгновение, чтобы перевести дыхание. Он провёл большим пальцем по моей щеке, нежно касаясь кожи.
— Люблю тебя, Мальвина.
Улыбаюсь и целую его ладонь. — Скажи это ещё, Марат, – прошу я. – Скажи, что любишь, скажи, что жить без меня не можешь. Скажи, что никто нам не сможет помешать быть вместе. Скажи, пожалуйста.
Разворачивает меня на спину и нависает надо мной.
— Обещаю, любимая. Ты такая красивая.
— Скажи, что не послушаешь отца. Пожалуйста, скажи, что не бросишь меня. Я не смогу без тебя.
— Никогда не брошу, милая. Успокойся, дорогая. Никто не сможет нас разлучить, клянусь.
— Я люблю тебя очень, – вырвалось у меня, когда он… вошёл в меня.
— И я тебя люблю, киса. Моя маленькая девочка.
Я смеюсь громко, со стонами.
— Киса?
— Да. Ты моя киса, крошка.
— А ты мой. Только мой, тебе ясно?
— Да, киса, я только твой, а ты моя. Моя, да?
— Да.
На тренировке я была с Маратом.
— Можно вопрос?
— Да, красотка.
— Ты из-за формы тренируешься?
— Да. Тебе бы понравилось, если бы я была толстой? – спрашивает и смеётся.
— Думаю, ты мне любой бы понравился, – подпрыгиваю, чтобы ухватиться за турник перед ним. Он тоже держится за турник.
— Соревнование, детка? – спрашивает, когда я уже держу турник.
— Да, зверь, – киваю я, и мы вдвоём карабкаемся наверх и вниз. На третий раз я обхватываю ногами бёдра Марата, а он хохочет.
— Хитрая лиса.
— Попробуй, если сможешь, – бросаю я с вызовом.
После соревнования
Спускаемся на пол и начинаем целовать друг друга.
— Значит, ты так идёшь в институт, Мальвина?
Голос отца заставил меня вздрогнуть. Отец стоит у двери тренажерного зала.
— Ладно, я не виню Мальвину. Она всё ещё ребёнок. Как ты мог, Марат? Ты же мой лучший друг, сволочь!
Я остолбенела, почувствовав, как кровь отлила от щек. Марат стоял, опустив глаза, и молчал. В зале воцарилась тягостная, давящая тишина, которую прерывал лишь размеренный гул тренажера. Я понимала, что обязана что-то сказать, как-то оправдаться, но слова застряли в глотке.
Отец подошел ко мне, его лицо перекосила гримаса гнева и разочарования. Я никогда не видела его таким. Он всегда был уравновешенным и спокойным, но сейчас в его глазах бушевала настоящая буря.
— Не надо, пап, – прошептала я, ощущая, как к горлу подступает ком. – Пожалуйста, пойми меня. Я люблю его.
Но отец не слушал. Он схватил меня за руку и потащил к выходу, не обращая внимания на мои протесты.
Я понимала, что сейчас придется ответить за всё: за то, что позволила себе увлечься Маратом, за то, что обманула отца, за то, что разрушила всё, что было между нами.
Марат слегка кивнул мне, как бы говоря: иди домой, не волнуйся, я всё улажу.