Страница 38 из 79
Я смотрю на бумаги, потом на мужа. На галстук, который дарила ему я. Красивый, он очень Боре к лицу. Лицу, которое я уже видеть не могу!
И сейчас, кажется, что деньги – самая малая плата, которую я могу отдать за свою свободу.
Юрист предупреждал, что наш развод будет сложным, что разделить фирму, переписанную на Регину, не получится, а деньги, выведенные в крипту, считай что пропали. Да, остается дом и можно как-то напакостить Боре, подселив туда цыганский табор, но о таком я даже думать не могу.
Для меня дом живой.
Он часть меня.
И я не могу разрушить эту часть, лишь бы она не досталась кому-то другому.
- Хорошо, - говорю я, и голос звучит ровно, почти бесстрастно. - Я согласна.
- Ой, как здорово! - Встрепенулась Регина, наконец отрываясь от телефона. - Ты там наведешь уют, и мы сможем к тебе приезжать! Как всегда мечтали! - Конечно, - говорю с максимально серьезным видом. – Я сделаю там ремонт, и буду сдавать квартиру посуточно. Но тебе, если нужно, я сделаю скидку. Ее губы моментально складываются в обиженный бантик. Боря фыркает, уловив сарказм в моем ответе. - Ничего себе, - он хитро щурит глаза. - Не знал, что жил с такой деловой акулой. Раньше тебя не интересовали деньги.
Удивленно смотрю на мужа, интересно, он случайно коснулся этой темы, или решил лишний раз напомнить о том, чего мне от него не ждать.
- Кстати, об этом, - говорю тихо, но твёрдо. – Уже решил, как мы будем делить накопления?
- Ты про что?
- Про наши деньги, Борь. Те, что ты перевел в крипту. Его лицо не дрогнуло. Ни единой мышцей. Он лишь поднял брови с наигранным, почти оскорбленным удивлением. - Ты что-то путаешь, Аниса! Никаких денег нет. - Он демонстративно разводит руками. - Если надо, можем нанять аудиторов. Поискать эти... мифические средства. Может, я и сам о них не в курсе. Я смотрю ему в глаза и вижу, как на самом дне хрусталиков растекается темное, гадкое удовольствие. Он знает, что я знаю. И знает, что я ничего не докажу. То, что выведено из нашей страны, уже не вернуть. В книгах про любовь такие разведенки как я решали все одним чихом, а в жизни - получаешь нежилую двушку в Анапе. И свободу. Свободу, которая сейчас для меня самый ценный актив. Боря, видя мое состояние, смягчается:
- Есть и хорошее, я забуду тебе те два миллиона…
Вскидываю голову:
- Ты что-то путаешь, Борь. Никаких двух миллионов нет, - и, отзеркалив его позу, так же развожу руками.
На секунду Боря теряется, а потом довольно смеется.
- Обожаю умных женщин! Давай не будем разводиться, а? Анис, ну серьезно, ерунда все это. Оба хороши. Ты вспылила, я сглупил, каждый в чем-то не прав, неужели это стоит того, чтобы рушить семью?
У меня другое мнение и я никак не могу назвать измену Бори глупостью, минутным помешательством. Еще сложнее мне будет простить то, как он унизил во мне женщину. Нет, мириться с ним нельзя. Лучше одной, в анапской квартире с ноутбуком и кошками, чем обратно к человеку, который меня не ценил.
- Где подписать? Новая ручка не пишет, царапает бумагу и на документе получается дыра. Надеюсь, это не станет поводом, чтобы аннулировать наш развод.
Я молча смотрю на Борю. Он тоже молчит. Что тут скажешь? Семья сломалась, а когда именно это случилось и кто из нас больше виноват – так ли важно? Неловкую тишину внезапно прерывает Регина. Она встает с кресла, и, ища что-то в сумочке, принимается рассказывать: - Ой, мам, ты же вчера всё пропустила! Там такое было! – Она широко улыбается. - Появилась новая писательница, Ника Зельбер! Все только о ней и говорят! Такая штучка, а папа с ней уже познакомился и обо всем договорился, так что свой роман она будет издавать у нас. Правда же, пап? Я замираю с ручкой в руке. Медленно поднимаю взгляд на Борю, он наоборот, опускает лицо вниз, но даже с этого ракурса видно его довольную ухмылку. - Ну, я не сказал бы, что уже договорился... Но да, мы ведем переговоры. Уверен, она будет нашей.
Вот врет то! Дала свою визитку это уже все, согласилась работать с Самойловым? Ой, поторопился, Боря. Начал переваривать то, что еще даже не откусил. - Серьезно? - произношу с наигранным безразличием. - Как интересно. - Ага! - Регина, не замечая ни моего тона, ни напряженной позы отца, продолжает с восторгом. - Мам, ты бы ее видела. Эта Ника выведет нас в высшую лигу, мы решили делать из нее бренд. Там такая фактура, еще годик и ее лицо на всех ток шоу будет! А как она говорит, о, это просто песня!
- Перестань, - перебивает дочь Боря, - твоей маме это не интересно. Ей всегда нравилось такое… - Боря шарит глазами по столу и кивает на портрет Шнитке, - что-то более древнее…
Более древнее. Как будто я экспонат в музее, лежу на складе где-то между скелетом зубра и бивнями мамонта. Если это провокация, то, увы, она работает.
Чувствую, как по щекам разливается жар, а голос становится звонче. - Отнюдь. Мне всегда нравилась современная литература. Кто знает, может, я бы нашла общий язык с этой вашей... Никой Зельбер? Самойлов, даже не думает, сразу отмахивается. - Нет, Аниса, - голос звучит совершенно серьезно. - Даже если бы ты еще работала у меня, я бы поручил книгу Зельбер другому редактору. Он смотрит на меня с тем снисходительным видом, который я ненавижу больше всего. Видом учителя, воспитывающего тупого ученика. - Ты хороша на своем месте. В точности, в анализе. Но тут нужен другой подход. Есть педантичность, а есть... стихия. Вот Ника - это именно стихия. Он произносит это имя - мое имя - с таким вкусом, с такой готовностью погрузиться в эту самую стихию, что меня слегка тошнит.
Не могу сдержать смешок. Короткий и нервный он вырывается у меня против воли. Боря с Региной странно смотрят на меня, будто думают, не поехала ли их жена и мать кукушкой. - Ну что ж. Покажите мне уже эту вашу стихийную Зельбер! Теперь мне хочется посмотреть, что там за феномен! Регина оживляется, с готовностью хватается за телефон, но Боря мягко останавливает ее руку. - Аниса, не ревнуй- он поворачивается ко мне, я вижу в его глазах усмешку. - Это вообще ни к чему. Тем более сейчас. И тем более... - Самойлов делает паузу, подчеркивая нелепость самой идеи, - ...к Нике. Это чисто деловые отношения. Не хочу, чтобы твоя обида как-то повлияла на работу в моем издательстве.
Боже… Ревновать Борю. И к кому? К себе же только в парике и перьях? Если бы не абсурдность ситуации, клянусь, я бы расхохоталась, но стараюсь сдержаться и не подаю вида, насколько мой муж смешон. Сейчас будет маленький, болезненный укол мести. Не за намек на ревность, и даже не за то, что Боря не воспринимал меня как равную в нашем бизнесе. Это ему аукнется особенно сильно. Но то, что он считает наше издательство своим, ооо, от этого меня буквально рвет на части.
Я делаю глубокий вдох. Потом выдыхаю. На лице появляется легкая, почти беззаботная улыбка. - Знаешь, ты прав, - говорю безразлично. - Ревность - это действительно последнее дело. И обиды... какие уж тут обиды. - Я делаю жест рукой, описывая в воздухе круг. - Ты поступил более чем благородно. Квартира, машина... И то, что ты переписал наше издательство на Регину, как мать я благодарна тебе за ее и свое спокойствие. Не придется ничего делить, когда у тебя появятся дети. - Какие дети? - Регина смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением. Я поворачиваюсь к ней и строю понимающую гримасу. - Новые, милая. - Мой голос звучит обманчиво мягко. - Или ты думала, для чего заводят молодых любовниц? Уверена, скоро у тебя появится брат и не один, ты ведь так об этом мечтала! Я перевожу взгляд на Борю. На его резко побледневшее лицо. - Что такое, Борь? - спрашиваю я с притворным сочувствием. - Ну, скажи ей. Фамилия Самойловых должна разрастаться, верно? Регина вскакивает с кресла. - Я подожду тебя внизу! Было приятно тебя увидеть, мама!