Страница 19 из 47
Вчера я получил письмо от его августейшего величества короля Филиппа и узнал, что Иоанн захватил Дольскую крепость, перебил весь гарнизон и распял захваченных в плен рыцарей и солдат. Король уведомляет меня также о том, что Иоанн направился к Туру и советует мне действовать осмотрительно и осторожно, а главное, дождаться подкреплений, после чего под нашими знаменами соберется войско в полторы тысячи рыцарей и тридцать тысяч солдат.
А теперь, – продолжил после непродолжительного молчания Артур, – я хотел бы послушать вас, мои верные соратники, о том, что лучше предпринять в данный момент.
Едва принц замолчал, Савари де Молеон тотчас начал:
– Принц, ждут слабые, храбрые, действуют. Вы говорите Иоанн идет против нас? Пусть идет! Я обрадуюсь, увидя его знамена в окрестностях Тура. Это значит, что в нем еще осталась малая толика храбрости. Но нет, нет! Он не придет! Он всегда избегал выступать против нашего оружия, ибо может только вероломно нападать из-за угла большими силами на горстку храбрецов. Но и та может дать ему отпор. Он трус, сир. Вы храбры, и это воодушевляет ваше войско. И если мы будем действовать решительно и быстро, то сможем нанести ему чувствительный удар там, где он не ожидает. Прежде чем Иоанн узнает, что мы выступили в поход, предлагаю захватить замок Мирабо, где находится его мать, королева Элеонора, эта развращенная и достойная своего сына женщина. Гарнизон, охраняющий этот замок, невелик. И хотя там командует Вильгельм Длинный Меч, граф Саллисбюри, если мы не откладывая выступим в поход, то прежде чем Иоанн узнает о наших действиях, королева-мать будет в наших руках. И даже если замок окажет серьезное сопротивление, то наши подкрепления могут присоединиться к нам под его стенами, и успех нам в этом предприятии будет обеспечен.
Гул одобрения встретил эту страстную речь, и план был тотчас же принят. Как ни старался де Кюсси заставить соратников подождать хотя бы день, для присоединения к войску рыцарей и солдат из земель графа Танкервильского, ему это не удалось.
Сам Артур, несмотря на то, что только что предлагал ожидать подкреплений, увлекся такой перспективой, обрисованной столь детально и красноречиво. При мысли о том, что Элеонора, всю жизнь преследовавшая его мать, сделается, наконец, его пленницей, глаза принца ярко заблестели, и нетерпение охватило его.
Де Кюсси видел все это и понимал, что все его слова прозвучат впустую и сопротивляться принятому решению бесполезно, и поэтому решил употребить все свои силы и опыт, чтобы способствовать успеху предприятия, в душе им не одобряемого.
Анжуйские рыцари были нимало удивлены, когда де Кюсси, еще недавно советовавший дожидаться подкреплений, энергично взялся за организацию и подготовку похода. Он стал душой этого предприятия. Кюсси успевал везде и всюду; его глаза все подмечали, его ум и богатый военный опыт позволяли ему ответить на любой вопрос о подготовке к походу. Он успел организовать рекогносцировку местности, где предстояли военные действия, запасти продовольствие и разослать в разные стороны разведывательные отряды. Все, что требовали обстоятельства в условиях войны, было им учтено и сделано с невероятной быстротой.
Как только отряды рыцарей прибыли к замку Мирабо, наскоро собрали военный совет. Он был краток. Ни одного лишнего слова не прозвучало во время разработки плана штурма замка, ибо здесь собрались истинные профессионалы своего дела.
– Каждый предводитель части солдат должен штурмовать одни из ворот.
– Гюг ле Брюн, я соединюсь с вами. Мы нападем с юга. Сир де Молеон, с какой стороны вы собираетесь атаковать?
– Я собираюсь штурмовать большие ворота, если это будет угодно принцу.
– Конечно, господа, конечно, – сказал принц, – все это прекрасно, но я думаю, что успех будет более полным, если штурм начнется одновременно по единому сигналу, а значит, все войска должны быть к тому моменту готовы и находиться на своих местах.
– Справедливо, справедливо! Прекрасно! Хорошая мысль! Вы прекрасно разбираетесь в военном деле, принц! – раздались одновременно несколько голосов.
– Сир де Кюсси, а с какой стороны вы намерены идти приступом? – спросил один из рыцарей, участвовавших в этом коротком военном совете. – Я вижу, что ваши люди готовят для штурма большие щиты, крючья и топоры.
– Я намерен захватить эту башню, – отвечал Кюсси, указывая на огромную, крепкую башню, с которой, судя по всему, когда-то и началась постройка всех остальных стен и башен замка и города Мирабо.
– А! – вскричал де Молеон, – вы хотите прибавить еще одну башню к тем, что нарисованы на вашем щите? Но у вас ничего не получится: нет осадных лестниц. Лучше нападем вместе на большие ворота. Впрочем, как вам будет угодно. Сир Готфрид де Лузиньян, советую со всеми вашими солдатами штурмовать замок с обратной стороны. Только когда будете готовы, дайте сигнал горящей стрелой. А вы, принц, где будете вы во время сражения?
– Я бы посоветовал принцу, – сказал Гюг ле Брюн, – с частью отряда объезжать вокруг города и оказывать помощь там, где она будет нужна.
– Или вы, принц, можете остаться на вершине этого холма, откуда вам будет видна полная картина боевых действий, и, таким образом вы смогли бы координировать наши усилия, – сказал де Лузиньян.
– Благодарю вас, господа, – принц наклонил голову, и, рыцари приняв это как сигнал к действию, отправились, каждый, к намеченным местам штурма, где уже располагались их отряды. Только де Кюсси остался рядом с принцем, – башня, которую он хотел штурмовать вместе со своим отрядом, располагалась напротив того места, где только что закончился самый скоротечный военный совет.
– Я понимаю, что они, движимые заботой обо мне, хотят воспрепятствовать мне принять участие в сражении, – сказал Артур, обращаясь к Кюсси, – но не могу пойти на это. Прошу вас сир де Кюсси, как доблестного и верного рыцаря, позволить мне сражаться под вашим почетным знаменем.
– Как вам будет угодно, принц, – отвечал Кюсси. – Клянусь небом, мне было бы стыдно охлаждать вашу благородную страсть!
– Гуго де Бар, – продолжал рыцарь, обращаясь уже к своему оруженосцу, – соберите людей и приготовьте большой щит.
– Все готово, сир Гюи, – ответил оруженосец, – мы даже запаслись большим количеством заступов и топоров, да и другим инструментом, который может понадобиться для того, чтобы эта треклятая башня рухнула.
– Тогда вперед! – вскричал рыцарь, сходя с лошади. – Я сам поведу моих людей. Капитан Жоделль, прикажите спешиться вашим солдатам. Они должны залпами стрел прикрывать наше приближение к башне.
– Но еще не было сигнала, – возразил Артур. – Не лучше ли подождать?
– Просигналить – дело нехитрое, застать же неприятеля врасплох задача куда сложнее, – отвечал де Кюсси. – Нет, мы не станем медлить. Вряд ли нормандцы догадываются, насколько серьезен будет наш удар. Видя, что основные силы направлены против башни, которая выглядит намного надежнее стен, они и не предполагают, какой угрозе подвергаются. Они не воспринимают всерьез нашу атаку, но как же они ошибаются! Видите трещину в самом низу башни – это и есть их уязвимое место! Вы оставайтесь здесь, принц; я же когда вернусь, буду сражаться рядом.
Рыцарь приблизился к Гуго де Бару и еще трём воинам, поддерживавшим на плечах огромный тяжелый щит, которые находились всего на расстоянии выстрела от стен. Под щитом было еще четверо человек, снабженных всеми орудиями, необходимыми для взламывания и подкопа. Едва де Кюсси подошел к ним, как все тотчас же отправились к стенам, а наемники обрушили лавину стрел на площадку башни, отвлекая тем самым внимание на себя.
Де Кюсси со своими помощниками, прикрываемые щитом, благополучно достигли подножия башни. Но их маневр, несмотря на старания Жоделля с товарищами, добросовестно исполнявшими свои обязанности, все же был замечен осажденными. С высоты стен на них полетели огромные камни и тяжелые брусья, и, если бы не щит, им пришлось бы, пожалуй, туго.
Дело принимало нешуточный оборот. Меткие лучники обрушили на головы осажденных такой шквал стрел, что для тех было бы более разумным просить пощады, а не сопротивляться. Но они продолжали стоять не на жизнь, а на смерть, и, хотя под рукой у них почти не осталось камней, а новые им никто не подносил, из опасения быть убитым на месте, они не сдавались. Вот только камни сыпались на щит все реже и реже, а потом и вовсе прекратились.