Роман

Роман сидел на краю кровати, уткнувшись головой в ладони, пока отчаяние медленно оседало в нём, как нежеланная болезнь. Как всё могло так быстро измениться за такой короткий срок? Ещё каких-то несколько часов назад Шарлотта лежала у него в руках, удовлетворённая их любовью, здесь, в этой самой постели. Впервые со времени падения он ощутил покой, пусть короткий, волшебный миг. Чувство было настолько чуждым, что он почти забыл, каково это — чувствовать себя… счастливым.

Пока Шарлотта спала, её тело было переплетено с его, завораживающие золотистые локоны рассыпались по его груди. Её рука небрежно лежала на нём, а тепло её тела проникало в него, успокаивая. В памяти всплывали свежие воспоминания о её стонах, её запахе, о том, как её тело двигалось навстречу его движениям, как она цеплялась за него во время их огненного секса. Он понял, что счастлив, когда Шарлотта находилась в его руках, в его постели, в его жизни. Хоть на один миг он мог представить себе жизнь, в которой она есть. Конечно, это была не та жизнь, которой он заслуживал. Более того, он и близко не заслуживал кого-то настолько прекрасного, доброго и мягкого, как Шарлотта, но, чёрт с ним. Почему он не мог быть счастлив? Разве он не выстрадал достаточно? Разве не нёс тяжесть тысячелетий сожалений и боли достаточно долго?

Но, разумеется, всё оказалось лишь очередным жестоким, извращённым розыгрышем. Глупо было думать, что он, Роман, ангел, падший из благодати, монстр, достоин счастья. Всего один её взгляд, полный страха и предательства, разрушил его мир до основания.

Шарлотта считала его монстром, таким же, как демоны, которые мучили её и охотились за ней всё то время, что она страдала. Он потерял её навсегда, и не существовало ничего, что могло бы это исправить. Роману было плевать, злились ли на него ангелы за то, что он скрывал свою демоническую сторону. С этим он мог жить. Вероятно, он смог бы даже жить с болью от того, что родной брат его возненавидит, чего, к счастью, не произошло. Но с Шарлоттой всё было иначе. Он никогда не забудет, как она посмотрела на него, этот отказ в её глазах, то, как она спряталась за Армароса от страха и сбежала из комнаты.

Эти воспоминания будут преследовать его вечно.

Роман уже было бросился за ней, чтобы встать на колени и умолять позволить ему всё объяснить, но Маалик его остановил. Он уговорил Романа дать Шарлотте немного времени и пространства, чтобы она смогла смириться со всем, и привёл его сюда, подальше от остальных падших, чтобы вразумить. Роман до сих пор не мог поверить, что Маалик на него не злится. Тот отчитал его за то, что он всё скрывал и не доверял ему. Но Маалик сказал, что понимает страх Романа перед тем, что он и остальные узнают правду, и что впредь Роман должен верить в то, насколько сильно они любят друг друга. Что ради защиты друг друга они пойдут на что угодно, независимо от того, что произошло в прошлом и что ещё предстоит в будущем. Маалик напомнил ему, что Роман ни на мгновение не осудил, не усомнился и не изменил своего отношения ни к одному из тех, кто выбрался из Ада изменённым, превращённым в собственного монстра. Точно так же, как он сам. Они были семьёй, а семья держится вместе.

Если Роману не суждено было иметь Шарлотту в своей жизни, он, чёрт подери, по крайней мере позаботится о том, чтобы с ней всё было в порядке и ничто не причинило ей вреда. Только через его труп Люцифер, его цепной пёс Тора или любой другой слуга, работающий на него, смогут до неё добраться. Ради неё он должен был всё исправить. Ему нужно было загладить свои ложь и тайны и сделать так, чтобы она хотя бы могла жить, не боясь, что кто-то или что-то убьёт её.

Да, он справится, — подумал он, вставая с кровати и проводя руками по волосам. Он сделает так, чтобы мир стал для неё безопасным и чтобы она могла прожить жизнь, которую заслуживает.

Без меня.

Не знаю, смогу ли я её отпустить.

Одна лишь эта мысль заставила его потереть грудь, словно от боли, сердце сжалось от ощущения потери. Он вздрогнул, когда в дверь тихо постучали.

— Роман, это я. Можно войти? — прозвучал мягкий голос Шарлотты.

Моя.

Всё его тело ожило, когда он метнулся через комнату и рывком распахнул дверь. Шарлотта стояла в коридоре, всё ещё в его спортивных штанах и толстовке, её хрупкая фигура буквально утопала в этой одежде. Золотые волосы были уже распущены из небрежного пучка, в котором она носила их раньше, и теперь роскошными волнами спадали ей на плечи и по спине. Её серые глаза нашли его.

— Шарлотта, я… заходи, пожалуйста, — выдавил он, потрясённый тем, что она вообще стоит у его двери. Он и подумать не мог, что она сама придёт к нему. Роман всерьёз считал, что ему придётся разыскивать её и умолять, чтобы она согласилась его выслушать.

Он смотрел, как она застенчиво входит в комнату. Она сделала несколько шагов и повернулась к нему лицом. Он жадным взглядом скользнул по каждому сантиметру её тела. Рай. Теперь он знал, что у него нет ни единого шанса когда-либо отпустить её. Ему придётся убедить её остаться. Быть с ним.

— Шарлотта, мне жаль. Я…

Шарлотта подняла руку, призывая его замолчать.

— Роман, мне нужно, чтобы ты дал мне договорить, пока я не струсила. Пожалуйста, — тихо попросила она, нервно дёргая подол его толстовки.

Роман кивнул, ненавидя то, что она нервничает, и что причиной этого был он.

Она тоже коротко кивнула в ответ, выпрямившись, словно подбадривая себя мысленно.

— Роман, я хочу извиниться за мою реакцию на твою… эм… внешность раньше.

Он быстро замотал головой, делая к ней несколько шагов.

— Не извиняйся. Это моя…

Шарлотта сделала маленький шаг назад.

— Пожалуйста, дай мне закончить.

Роман остановился, его руки бессильно опустились вдоль тела. Он даже не осознавал, что тянулся к ней.

Дай ей высказаться.

— Мне жаль, что я так отреагировала. Но я не могу лгать. Ты меня напугал. Узнать, что ты наполовину… демон, привело меня в ужас. Сколько себя помню, я бегу от демонов в своих кошмарах, а теперь, после всего, что произошло за последнюю неделю, выясняется, что мне приходится бежать от них и в реальной жизни. Ты солгал мне, — её глаза наполнились слезами на последних словах.

Ему было невыносимо видеть её такой, стоящей перед ним, с глазами, полными слёз из-за него. Он не должен был быть причиной её слёз. Внутри всё клокотало от ярости на самого себя, ему хотелось разнести всю комнату в щепки.

— Мне так жаль, Шарлотта. Ты даже не представляешь, как мне жаль, — сказал он, медленно сделав шаг к ней.

В этот раз она не отпрянула, и это дало ему крошечную надежду.

— Ты не можешь так, Роман. Ты не можешь мне лгать. Никогда, — она смотрела на него так, словно пыталась что-то в нём разглядеть.

Он покачал головой, делая ещё один шаг. Теперь он почти мог до неё дотянуться.

— Никогда. Больше никогда, обещаю тебе.

Она опустила взгляд на свои босые ноги, всё так же теребя край толстовки.

Роман больше не мог выносить расстояние между ними. Он не удержался и сделал ещё два шага, полностью сокращая дистанцию. Медленно поднял руку и заправил за ухо прядь её медового цвета волос. Она чуть наклонила голову, прижимаясь щекой к его ладони, снова подняв на него глаза. В их буре он мог утонуть, в этом цвете клубящихся грозовых туч в дождливый день.