Роман

Роман сидел за огромным круглым столом в столовой своего дома. Он смотрел на гладкую чёрную мраморную поверхность, глазами следя за золотистыми прожилками, которые змейкой тянулись по камню, прорезая глубокий чёрный цвет и складываясь в красивый узор. Пока он сидел и прослеживал этот золотой рисунок, он медленно потягивал виски, лёд тихо позвякивал о стенки дорогого хрустального бокала.

Вокруг стола сидели его братья-падшие. Все они уже приняли душ и отмылись после рейда на логово демонов и теперь пили, разговаривали и уплетали гору пиццы, которую кто-то из них заказал в дом.

Наверняка рук дело Григори, — подумал Роман, переводя взгляд на бесконечное количество коробок с пиццей, раскиданных по столу.

— Так что мы собираемся делать, брат? — спросил Маалик, опускаясь на пустой стул справа от него.

Роман нахмурился и придвинул к нему пустой бокал вместе с бутылкой «Macallan». Маалик выглядел уставшим, его тело было напряжено, пока он хватал бутылку и наливал себе. Возможно, он выпил недостаточно крови, чтобы восстановить силы после рейда, — подумал Роман, внимательно глядя на брата и чувствуя, как его самого накрывает усталость.

— По поводу чего? — вздохнув, спросил он, бросая взгляд на панорамное окно от пола до потолка, выходящее на нелепо огромный бассейн-инфинити. За бассейном открывался завораживающий вид на город внизу. Огни мегаполиса мерцали в ночном небе.

Количество сведений, которые они сегодня выжали из демона, найденного в камере Шарлотты, было ошеломляющим, а обнаружить её там, в роли пленницы демона, лишь подтвердило: именно её все разыскивали. Это по-настоящему выбило его из колеи.

Он не мог перестать о ней думать. Сознание того, что она сейчас в подвале, спит в одной из пустых камер, только усугубляло ситуацию. Он перебирал в голове поводы спуститься вниз, но каждый раз отбрасывал их. У него были дела поважнее, чем горячая блондинка-официантка, которую он запер внизу.

— Ты серьёзно? В смысле «по поводу чего»? Может, по поводу того, что у Люцифера есть Архидемоны, которые помогают поддерживать порядок в Аду? — рявкнул Маалик, и остальные ангелы за столом разом притихли. — Или по поводу того, что у него может появиться способ выбраться из Ада, устроить полный апокалипсис и привести мир к концу времён? Такая вот незначительная мелочь… О, подожди. И ещё крошечный нюанс: ты держишь у себя в подвале человеческую девчонку, на которую в клубе пялился так, словно трахаешь глазами, словно похищающий психопат, вместо того чтобы просто отвезти её домой. Лично меня последнее беспокоит больше всего, брат. Ты тоже собираешься швыряться в неё лосьоном, Баффало Билл⁹?

Последнее замечание вызвало хохот у нескольких ангелов.

— Маалик, — предостерегающе произнёс Роман. Я на неё не пялился. Я её целовал, — подумал он, и в памяти вспыхнул их обжигающий поцелуй. — Мы не можем её отпустить, пока точно не узнаем, как именно Люцифер собирается её использовать.

Не потому что я хочу снова её всю перецеловать.

— Думаю, нам стоит её убить, — тихо произнёс Армарос с другого конца стола.

Роман уставился на гиганта с татуировками. Тот сидел, его влажные волосы спадали на плечи, свет над столом высвечивал резкие тёмные черты и ещё сильнее подчёркивал необычные фиолетовые глаза. Армарос крайне редко предлагал, а тем более поддерживал причинение вреда невинным.

Армарос был в числе тех несчастных ангелов, что рухнули в Ад и, как и брат Романа, выбрался оттуда изменённым. Когда ему удалось сбежать, он вернулся, наполненный мощной магией, и теперь страдал от видений будущего, после которых на часы становился беспомощным. Он никому не рассказывал, что с ним произошло и как он получил свою магию. Это до сих пор оставалось загадкой, даже спустя века.

— Зачем её убивать? Она невиновна. Мы так дела не решаем, — сказал ему Роман, взбешённый самой идеей, что кто-то может причинить ей боль.

Когда он впервые остановился у камеры и увидел девушку, висящую в цепях, с изуродованным до неузнаваемости лицом, всю в крови, он едва не сорвался в одну из своих беснующихся яростей, и хуже всего было то, что он сам не понимал почему. Девушка была ему чужой, даже если тело реагировало на неё так, словно знало её всю жизнь.

Надо взять себя в руки, — подумал он, раздражённо проводя ладонью по лицу.

— Не думай, что я пришёл к такому решению с лёгкостью, Роман. Поверь, я знаю, что она невинна. Но если она действительно каким-то образом является ключом к освобождению Люцифера из Ада, у нас будет только один выход — убить её. Смерть одного ради спасения многих. Если убрать её из уравнения, начинать весь этот бардак будет попросту некому, — вздохнул Армарос, словно был самым уставшим человеком на планете, и в его фиалковых глазах застыла печаль.

И тут Роман обратил внимание, насколько утомлённо он выглядит.

Как я мог этого не заметить? — подумал он с тревогой.

— Думаю, это единственный способ решить нашу проблему, — добавил Армарос.

— Я согласен с Армаросом, — произнёс Григори, потянувшись за куском пиццы. Тёмно-каштановые волосы до плеч были стянуты в хвост. Он откинулся на спинку стула, вытянув длинные ноги, а массивные чёрные берцы закинул на бесценный мраморный стол Романа, скрестив их в щиколотках. Он откусил кусок пепперони и начал жевать громко, разбрасывая крошки, как трёхлетний ребёнок.

Роман старался не показать, насколько тот выводит его из себя. Из всех ангелов именно Григори бесил его больше всех своим идиотским чувством юмора и тотальным неуважением ко всем вокруг.

— И почему это, интересно? — холодно спросил Роман, поднимаясь из-за стола, заметив лёгкую усмешку, мелькнувшую на лице Маалика, пока тот потягивал виски.

Маалик был единственным, кто всегда чувствовал, когда Роман раздражён, и прекрасно понимал, что сейчас будет. Роман медленно обошёл стол, направляясь к месту, где сидел Григори.

— Ну так в этом же, блядь, и есть смысл, не? — ответил тот, всё ещё чавкая пиццей. — Она станет причиной того, что Люцифер, а следом и демоны выберутся из Ада. Этого допустить нельзя, а остановить это — наша работа. Так что, если мы её убьём, проблема решена, — он довольно улыбнулся, когда Роман остановился у него за спиной.

Роман улыбнулся в ответ, а потом выбил ногой ножку стула, опрокидывая его.

Все за столом разразились хохотом, пока Роман стоял над Григори, который распластался на полу на спине в полном шоке.

— Держи свои грёбаные ботинки подальше от моего стола, — сказал Роман, стараясь говорить как можно спокойнее, затем развернулся и пошёл обратно к своему месту, пока Григори поднимался с пола, бормоча себе под нос, и снова опускался на стул.

— Мог бы хотя бы сказать «пожалуйста», — недовольно пробурчал Григори, потянувшись за ещё одним куском пиццы.

— Не выводи меня, Григори. Этому столу больше четырёх тысяч лет, так что не смей его угробить, — он метнул в его сторону быстрый предупреждающий взгляд. — В любом случае, думаю, нам стоит хотя бы допросить девушку, прежде чем голосовать, что с ней делать. Возможно, она знает что-то важное, что может нам помочь. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на допросе демона, которого мы заперли в подвале. Как закончим, Армарос отправит его обратно туда, где ему самое место, вместе с тем другим куском дерьма, который до сих пор торчит там внизу.