Спасение Веракко

— Нет. На Земле брак устроен иначе. Он должен быть на всю жизнь, и, в идеале, люди должны жениться, потому что они любят друг друга и хотят быть вместе навсегда. Нейтан был милым, но я просто не ощущала «этого чувства».

— Чувство? — Лили поднесла руки к костру. — Знаешь, то чувство. Искра. Ощущение, что ты не можешь прожить и минуты, не видя другого человека. — Пожав плечами, она продолжила: — В любом случае, я не уверена, что верю в брак как нечто долговременное. Пятьдесят процентов заканчиваются разводом. — Лили поморщилась в отвращении. — Ты знаешь, сколько из моих клиентов-мужчин в салоне, состоящих в браке, пытались со мной заигрывать? Такое чувство, что им все равно, что они женаты. Ужасные люди. И это не говоря о парнях, которые «случайно» забывают упомянуть, что у них есть девушки.

Черт возьми, а она считает Зириту моей девушкой? Он не понял все фразы, которые она использовала, но суть была ясна. Он технически не был женат, но в его культуре это было почти то же самое, и он бы поставил на то, что Лили тоже так бы подумала.

Стоит ли сказать ей о Зирите сейчас? Нет, решил Веракко. Я не собираюсь жениться на Зирите. Я найду лазейку в контракте и как-то заставлю Лили согласиться остаться со мной. Здесь нечего раскрывать.

Лили продолжала, не осознавая внутреннего смятения Веракко.

— Мои родители были женаты всю мою жизнь, но они были больше как компаньоны, чем что-то еще. Друзья, которые хорошо работали вместе. Если у них когда-то была искра, она давно погасла к тому времени, как я выросла. Я не хочу закончить так.

Веракко провел рукой по волосам, испытывая желание что-то бросить. Лили не хотела ни клеканийского, ни земного брака, и она могла не захотеть даже детей. Ему никогда особенно не хотелось иметь детей, но он и не задумывался об этом сильно. Ребенок был бы благословением, и его обязанность — сделать все возможное, чтобы у него был ребенок. Желание иметь ребенка никогда не входило в уравнение. Веракко задумался об этом на мгновение. Когда перед ним возник образ Лили, укачивающей маленькую девочку с карими глазами, тепло разлилось по его груди, и он выругался.

Она подняла бровь и посмотрела на него.

— Ты хочешь жениться?

Как и в случае с вопросом о детях, никто никогда раньше его об этом не спрашивал. Хотел ли он? Для него было честью быть выбранным для брака, это было то, к чему стремились все мужчины. Он никогда не думал об альтернативе. Если он что-то знал наверняка, так это то, что он не хотел краткосрочного брака. Он хотел спутницу — Лили — на всю жизнь. Но этот разговор только усложнил ситуацию. Если он скажет ей правду и признается, что хочет быть с ней, он может её отпугнуть.

— Это зависит от того, на ком я женюсь, — ответил он после паузы.

— И это решает твоя мать? Ты не можешь выбрать сам?

Скажи ей правду.

— Я обязан жениться на той, кого выберет моя мать, — сказал он вместо этого.

— И поэтому ты «не можешь».

Веракко застыл, поняв, к чему она клонит. Богиня, его мивасси была такой запутывающей.

— Если ты не веришь ни в какой брак, зачем тебе это вообще?

Лили хихикнула.

— Так тут все устроено? Или брак, или ничего? — она вздохнула. — Я не говорю, что брак полностью исключен — земной брак, конечно, — она быстро уточнила. — Я просто думаю, что это должно быть довольно уникальное отношение, чтобы я его рассматривала. Именно поэтому мне нравится встречаться. Ты говоришь, что не можешь встречаться?

Веракко потребовалось некоторое время, чтобы понять, что его рот открыт. Он узнал немного об отношения от человека по имени Элис и понял, что не хотел бы ничего больше, чем встречаться с Лили и убедить её остаться с ним навсегда. Но на это ушло бы время, а у него не было сейчас времени. Что он мог сказать?

Он смог только кивнуть головой.

Лили смотрела в огонь, нахмурившись. Веракко хотел закричать. Она задавала ему такие же вопросы, которые он хотел ей задать. Она задавала их по той же причине? Она пыталась понять, как быть с ним?

Веракко не знал, как вести себя с ней. Он не мог спать с ней. Это было бы нарушением контракта и привело бы к тому, что его отправили бы на другую планету, но он не мог её отвергать тоже. Если бы он как-то нашел выход из своего контракта, ему нужно было бы, чтобы она его любила. Ему нужно было удержать её интерес, не переходя границ, которые он так отчаянно хотел перейти.

Лили снова задрожала, и он выругался. Солнце почти зашло, и ночь становилась все холоднее; он не мог больше тянуть.

— Нам нужно просушить одежду.

Её взгляд стал горячим, и ему захотелось убежать.

— Согласна.

Они перекусили орехами и фруктами, пока ставили лагерь, и оба согласились, что Веракко будет охотиться на следующий день. Делать больше было нечего. Больше не было отвлекающих факторов.

Молча, он встал и разделся, повесив свою одежду на ближайшую ветку. Он старался не смотреть, пока слушал, как она делает то же самое.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Он лег на бок на постель из листьев, оставляя достаточно места для Лили, чтобы она могла лечь перед ним. Она бы согрелась здесь, расположившись между его значительным теплом тела и костром. Краем глаза он увидел её изящные ноги, приближающиеся к нему, и зажмурился.

Сначала его поразил её запах. Чистая от реки, но с легким дымным оттенком, который появился благодаря костру. Затем шелест её волос по его руке, когда она устроилась перед ним. Веракко изо всех сил сдерживал желание думать о том, насколько близко её обнаженное тело находилось к нему. Она положила голову на его вытянутую руку, повернувшись к нему спиной, что окончательно сломало его контроль. Какой может быть вред от того, если он посмотрит только на её спину?

Как только его глаза открылись, он пожалел об этом. Она сложила руки и ноги, и мурашки покрыли её голую руку, находящуюся всего в метрах от него. Его рука поднялась сама собой и замерла над её плечом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы почувствовать слабое тепло её кожи. С тихим вздохом он провел рукой по её ребрам и узкой талии, затем вверх вдоль её бедра. Её бёдра были тонкими, но по костной структуре можно было понять, что они станут пышнее, когда она наберет вес, который потеряла за последние несколько недель. Они были идеальной формы, чтобы удерживать ее, пока он погружался бы в нее. Его пальцы сжались, а член затвердел.

Затем он почувствовал её. Её возбуждение. Он не мог этого сделать, не был достаточно силен. Хриплым шепотом он прошептал:

— Перевернись на спину.

***

Команда пронеслась в ее сознании, прочно закрепившись в передней части ее мыслей, но она отбросила воздействие. Она чувствовала тепло от его ладони, скользящей по её изгибам, при этом не касаясь, что сводило с ума. Ее дыхание стало прерывистым. Она сжала ноги вместе, пытаясь скрыть запах своего возбуждения.

Веракко сказал, что он не может быть с ней, даже если хочет. Находиться голыми вместе должно быть для него пыткой. Она убрала волосы под голову и взглянула на него через плечо.

— Почему? — спросила она шепотом.

Его голова наклонилась к её обнаженному плечу. Низкое, рычащее ворчание раздалось откуда-то из его глубины.

— Потому что я хочу на тебя смотреть.

Ее лоно напряглось, и она подавила стон.