Спасение Веракко

Чувство вины вновь охватило её. Она подтянула колени к груди и вздрогнула в своей влажной одежде. Одна только мысль о том, чтобы оставить Алекса, откладывалась в её животе свинцовым груз. Как она могла даже рассмотреть такой вариант? Что если Алекс ждёт, ранена, всего в дне пути, а Веракко убедит её развернуться и пойти к тем людям, о которых он упоминал?

Слёзы покатились по её щекам. Грудь её сжалась, и желание разрыдаться стало почти непреодолимым, но она сдержалась. Её тело содрогалось, несмотря на тепло костра. Что бы она ни выбрала, это будет неправильное решение.

Она должна отправить Веракко прочь. Тогда один из них сможет продолжить путь, а другой пойдёт за помощью. Лили вспомнила свою неделю в одиночестве и задумалась, хватит ли у неё смелости повторить это. Какая же я трусиха.

Звук шуршания позади неё заставил её быстро вытереть слёзы. Она сосредоточилась на огне и пыталась успокоиться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Веракко остановился перед ней, затем опустил своё копьё на уровень её глаз. Её глаза почти снова наполнились слезами. Мясо.

Огромный кусок мяса ржавого цвета, уже освежёванного и очищенного, был нанизан на его копьё. Лили вскочила и заметила радостную улыбку на его лице. Его грудь вздулась от гордости. Затем его острый взгляд скользнул по её лицу, и улыбка исчезла.

Она попыталась отвести взгляд и придать голосу лёгкость, которой не чувствовала.

— Это замечательно. Спасибо! Я…

Он поставил копьё к ближайшему дереву и взял её лицо в свои руки, заставив её посмотреть ему в глаза. Её грудь сжалась, и она прокляла себя за то, что была так близка к тому, чтобы снова разрыдаться.

Сдерживая рыдания, она натянула улыбку.

— Со мной всё в порядке. Правда. Просто дым попал в глаза. Сидела слишком близко к огню, — ещё одна слеза скатилась по её щеке. Его большой палец смахнул её.

Лоб Веракко нахмурился, как будто он сам чувствовал боль.

— Я могу помочь, если ты позволишь, — сказал он.

Лили вздохнула и ухватилась за его запястья. Половина её хотела оттолкнуть его руки. Другая половина жаждала принять утешение, которое давали его тёплые ладони на её щеках.

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу влиять на тебя. Использовать свой голос, чтобы помочь. Если ты откроешься этому, я смогу убедить тебя отпустить эту вину, — сказал он.

Она вспомнила, как его слова успокоили её ранее в тот день. Насколько легче было бы просто перестать волноваться? Лили покачала головой настолько, насколько могла, между его ладонями, и вздохнула.

— Это не выход. Это неправильно, — сказала она.

Его губы сжались. Когда ей показалось, что он возразит, он притянул её к себе и обнял, окружив её своим теплом. Она оставалась напряжённой лишь мгновение, а затем расслабилась в его объятиях. Низкое, дребезжащее мурчание, которое она слышала утром, вновь прозвучало в его груди, но он не пытался его подавить. Рокот у её щеки и мягкий треск огня успокоили её.

Они стояли в тишине какое-то время, пока Лили наконец не отстранилась. Руки Веракко сжали её сильнее, и на мгновение она подумала, что он не отпустит её. Но затем он ее отпустил.

— Кого ты поймал? — спросила она, когда её голос вновь стал твёрдым.

Его взгляд следил за ней, когда она изучала мясо.

— Хоугопа, — ответил он.

Улыбнувшись, она хлопнула в ладоши.

— Значит, у нас будет хоугоп-обед, — сказала она.

Вскоре они соорудили примитивную каменную плиту над огнём и ждали, пока их тонкие ломтики мяса подрумянятся. Живот Лили никак не мог перестать урчать.

— Пахнет великолепно, — сказала она, чтобы поддержать разговор.

Веракко кивнул. Он наблюдал за ней так, что это согревало её, несмотря на холодный вечерний воздух.

— Я ел хоугопа несколько раз. Чаще всего во время поездок в Совен.

— Совен? — переспросила она.

— Город вниз по течению, — ответил он.

Теперь она полностью сосредоточилась на нём.

— Он близко? Ты думаешь, что Алекс могла туда добраться?

Веракко перевернул куски мяса на плите, прежде чем ответить.

— Если мы там, где, как мне кажется, мы находимся, то река вскоре разделится на два рукава. Один идёт к Совену, глубоко в лес, а другой ведёт в другой город.

Ледяная волна пробежала по её спине. Два города. Две дороги. Что, если я выберу неправильно?

— Мне нужно будет понять, какой путь могла выбрать Алекс, когда мы дойдём до разделения, — сказала она, подтянув колени к подбородку и снова посмотрев на шипящие кусочки мяса.

— Кто такой Дэви Крокетт? — спросил он.

Дэви Крокетт? Лили моргнула, взглянув на плотно сжатые губы Веракко и его напряжённую челюсть. Затем до неё дошло, о чём он говорит. Она скрыла усмешку.

— Король диких границ. Почему ты спрашиваешь?

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Ты упомянула его имя так легко. Мне стало любопытно, — уголок его рта приподнялся. — Может быть, это он, о ком ты мечтаешь ночью?

— Что? — Лили недавно снились странные сны. Откуда он мог знать?

— Ты издаёшь звуки во сне и источаешь запахи. Иногда страха, а иногда — другие, — его глаза засветились ярче в темноте.

Всё её тело вспыхнуло от смущения.

— Мы же неплохо проводили время. Почему ты должен говорить такое? Тебе нравится смущать меня?

Веракко пожал плечами и возился с ломтиками мяса, которые стали золотистыми.

— Мне нравится, когда твои щёки покрасневшие, а не бледные, — ответил он.

Жар разлился внутри её. Пытался ли он отвлечь её от беспокойства?

Она сглотнула.

— Дэви Крокетт — это старый герой фольклора. Это было первое имя, которое пришло в голову, вот и всё, — ответила она.

— Герой фольклора? — спросил он.

— Да. Это человек, который жил давно, и его жизнь стала чем-то вроде легенды. Обычно сильно преувеличенной. Дэви Крокетт был первопроходцем. Есть история о том, как он победил медведя, когда ему было три года, — на его сбитое с толку лицо она объяснила: — Медведь — это огромное животное, которого невозможно победить взрослому мужчине, не говоря уже о трёхлетнем ребёнке.

Веракко пробурчал что-то, затем заменил приготовленное мясо сырым и протянул Лили лист, используя его как тарелку. Она взяла зелёное блюдо и, взглянув на композицию удивленно. Тонкие ломтики фрукта вагет были веером разложены вокруг горки гюрен-орехов и аккуратно выложенных полосок мяса. Если бы она сосредоточилась только на своей тарелке, то могла бы притвориться, что находится в модном ресторане в Портленде.

Лили поднесла кусочек мяса к губам, но замялась.

— Что случилось? — спросил Веракко, его голос приобрёл оттенок раздражения.

— Ничего. Просто я давно не ела мясо. Обычно я вегетарианка. Не то чтобы я не любила мясо, я охочусь почти всю свою жизнь. Но когда я охочусь, я стараюсь, чтобы животное погибло быстро и без боли, и чтобы ни одна часть его не пропала зря. В городе я не могу быть уверена в том же, поэтому придерживаюсь вегетарианской диеты. Кроме того, мне немного жаль, что животное такое большое. Я боюсь, что мясо испортится, прежде чем мы успеем его съесть, — тараторила она.

Мышца на челюсти Веракко снова дёрнулась, и Лили мысленно выругалась. Она не хотела, чтобы он подумал, что она неблагодарна.