Страница 101 из 120
В том же прошении герцог осмелился просить о дополнительной милости — разрешении заключить особое соглашение, по которому, с одобрения и по воле Его Величества, он мог бы «одарить» бывшую супругу одним из младших титулов своего дома. Терранс намеревался пожаловать Селии звание баронессы — не по крови, но по воле короля, — закрепив за ней небольшое владение и обеспечив в столице просторный дом, достойный её прежнего положения.
В знак преданности престолу герцог поклялся внести в храм дар — сумму, равную двум годовым доходам с его шахты. Он заверял, что, если Его Величество соизволит принять условия и утвердить ритуал, то сам и все его отпрыски принесут клятву вечной верности короне. Откажутся от любых притязаний на престол, даруют монарху и его наследникам безусловную политическую поддержку и останутся верными делу короны до конца своих дней.
Селия не смогла даже заплакать. Слёзы будто застыли где-то глубоко, не решаясь пролиться. Она просто опустилась на стул — медленно, беззвучно, словно в ней разом иссякли все силы. Руки дрожали, когда она прикрыла ими рот, стараясь не выдать ни стона, ни вздоха.
Несколько мгновений она сидела неподвижно, не в силах поверить в написанное. Потом — почти жадно, с отчаянной нуждой понять, зачем, — потянулась к следующему письму.
В письме говорилось, что супруги — барон и баронесса Форш — по воле монарха и решению Ордена Порядка расторгают брак. Ритуал их соединения признан ошибочным, а баронесса, должна добровольно отказаться от всех прав на имущество и титулы, оставляя всё своему супругу.
Следующее письмо, которое открыла Селия, отличалось от предыдущих — это был не указ. На плотной бумаге тянулась вязь изящного, уверенного почерка. Печать — королевская. Ответ Его Величества, и он был датирован неделей позже.
Король ответил быстро. — лишь только подумала она.
Обращаясь к Феликсу по имени, он искренне поздравлял его — и в этих тёплых, даже шутливых строках, Селия ощущала что-то невыносимо жестокое.
Его Величество писал, что прошение герцога удовлетворено, все документы подписаны и условия приняты.
Он восхищался решимостью Терранса, взять в жены только что разведенную девушку, и с приторным сладким добродушием добавлял, что рад видеть своего верного вассала «наконец-то счастливым, с хорошей девушкой пусть и ценой немалых расходов».
В послании король писал, что намерен лично наблюдать за судьбой будущих одарённых детей герцога, обеспечить им покровительство, и надеется, что герцог позволит его величеству самому устроить браки его будущих детей.
Руки Селии дрожали, когда она дочитывала последние строки.
Каких детей? — злость просто стучала в висках.
Внизу, под официальной подписью и печатью, стояли слова, от которых у неё перехватило дыхание:
«Настоящим подтверждаю, что даю разрешение на признание и заключение нового брака — между Оливией Форш и герцогом Феликсом Террансом.»
* * *
Ярость накатила внезапно, как огонь, вырвавшийся из-под контроля. Письмо выскользнуло из её пальцев и упало на пол, а следом полетела чернильница — тёмные брызги разошлись по столу, словно кровь. Селия опрокинула стул, смахнула со стола бумаги и книги, оттолкнула подсвечник — тот звякнул и покатился по камню, оставляя за собой след воска.
Она не кричала. Только тяжело дышала, стиснув зубы, — гнев был слишком велик, чтобы выразить его словами. Всё, что попадалось под руку, стало мишенью её боли и унижения.
Когда силы наконец покинули её, Селия замерла посреди разгромленного кабинета. Плечи дрожали, дыхание сбивалось, а в ушах стоял гул. Не поднимая взгляда, она поправила платье и, словно тень, вышла из комнаты — пустая, выжженная, никакая.
На шум из соседней комнаты выбежал маг — Реймонд, недавно принятый на службу управляющим Кервином. Он выглядел моложе своих лет, и если бы не густая борода, Селия могла бы принять его за ровесника.
Они уже несколько раз пересекались на ужинах и в коридорах, и каждый раз его приветливость располагала к себе. А откровенность, с которой он говорил, — простая, без придворной надменности, — невольно западала ей в сердце.
Однажды он рассказал, что когда-то был глуп и доверчив, что его несправедливо осудили и даже пытались изгнать за Стену, в Дикие земли. А пока он был в изгнании, его жена, Лидия, умерла от болезни. И теперь, он ни к чему не привязан, никакими клятвами не связан.
Селия тогда впервые подумала, что боль делает людей ближе — у каждого она своя, но всё же одна на вкус. И, может быть, именно в нём она сможет найти хоть крупицу понимания и поддержки.
Реймонд остановился на пороге и в растерянности оглядел разгромленный кабинет.
— У вас всё в порядке, миледи? — спросил он, и голос его дрогнул.
Селия медленно повернулась к нему.
— Да, — ответила она тихо.
Она задумалась на несколько секунд, глядя куда-то мимо него, а потом тихо спросила:
— Скажите, Реймонд… у вас не было желания отомстить? Уничтожить их репутацию, разрушить их семьи?
Он удивлённо поднял брови.
— Отомстить?
— Тем, кто несправедливо вас обвинил, — уточнила она. — Не хотелось ли наказать их… уничтожить, чтобы они почувствовали ту же боль?
Маг молчал какое-то время, словно подбирая слова. Его взгляд потемнел, а уголки губ дрогнули в горькой улыбке.
— Было, дорогая герцогиня, — тихо сказал он. — Было.
Он сделал шаг ближе и, чуть мягче добавил:
— И вы можете звать меня просто Рей.
Глава 55
ОСТАВИТЬ СЕБЕ
В кабинете Феликса, Оливия (рассказывает свою теорию), Ариана (плачет) и граф Дюк (жертва ситуации) — (после главы 43)
* * *
Герцог окинул взглядом свой кабинет и невольно усмехнулся.
Отлично, — подумал он. — Вот именно так, я и представлял себе раскрытие дворцовых заговоров.
Перед ним собралась поистине достойная компания: его скрытная, загадочная жена, больше похожая на шпионку, чем на сторонницу; рыдающая сестра, которая, похоже, успела наделать немало глупостей; и, разумеется, самодовольный граф Дюк, который хоть и пытался задеть герцога, не вызывал у него никаких эмоций.
Феликс тихо выдохнул, медленно облокотился на стул, бросив взгляд на всех троих, едва заметно усмехнулся.
Да, именно такую сцену стоило бы вписать в летописи по истории — как пример того, что творится под самым носом у Его Величества. — снова подумал он.
Феликс мрачно размышлял, как теперь разгрести всё это. С Дюком, пожалуй, придётся договариваться — можно попробовать откупиться.
Требует публичного порицания… для сестры герцога, вот уж нахальство.
Герцог едва сдержал усмешку: наглость этого человека не знала границ.
С Арианой он поговорит позже: пусть успокоится и придёт в себя. А вот Оливию необходимо будет как-то уберечь от новых идей. Пусть будет полностью под его присмотром.
Граф Дюк громко выдохнул, с подчеркнутым раздражением, будто нарочно желая привлечь внимание.
— Герцогиня Терранс, — произнёс сдержанно, — вы сделали всё, что могли. Дальше мы сами решим, как поступить. — он явно сообщал о своём намерении оставить решение за мужчинами.