Моя Девка

Глава 2

Марат

Когда мне исполнилось шестнадцать, я впервые лишил человека жизни. Моей жертвой стал отчим, который мучил мою мать и регулярно прибегал к насилию по отношению ко мне. Помню, была зима. В подъезде стоял сильный холод. Помню, как он называл маму шлюхой. Я не могу отрицать, что это событие оставило глубокий отпечаток на моей судьбе. Поскольку я не достиг совершеннолетия, судебного преследования удалось избежать.

Это событие навсегда изменило моё восприятие мира. Я стал более замкнутым и подозрительным. Я никогда не жалел об этом.

Этот поступок определил мою дальнейшую жизнь и повлиял на каждое моё решение. Я навсегда останусь убийцей в собственных глазах.

Когда я стал совершеннолетним, я снова убил человека — охранника школы, который тайно вымогал деньги у детей. Я учился в этом школе раньше. В этот раз я присел в тюрьму.

Тюрьма изменила меня ещё сильнее. Там у каждого своя правда, но справедливости нет ни у кого. Я быстро понял: если не будешь хищником — станешь добычей. Мне не хотелось снова проливать кровь… но иногда выбора не оставляют.

Сначала меня пытались «проверять». Обычные приемы: забрать еду, толкнуть, зацепить словом. Люди любят ломать тех, кто молчит. Но молчание — не слабость. Это предупреждение.

Через месяц меня оставили в покое.Не потому что я стал своим — у меня не было желания становиться частью их стаи.А потому что однажды я врезал одному уроду так, что он неделю кашу пил через трубочку. После этого ко мне относились как к человеку, которого $ не трогать.

Но одиночество — это тоже наказание.Особенно когда ты молод.

Иногда по ночам я лежал на жесткой койке и думал: если бы не отчим, если бы не та зима, если бы не его ругань… стал бы я тем, кто я есть? Или моя жизнь пошла бы совсем по-другому?

Я не искал оправданий.Я просто хотел понять, где закончился подросток и начался тот, за кого я сейчас расплачиваюсь.

Годы тюрьмы сделали меня спокойнее. Холоднее.Но не сломали. Однако они меня не сломили. И вот, когда мой срок подходил к концу, один из моих давних недругов, содержащихся вместе со мной, спровоцировал конфликт. Я до последнего удерживал себя в руках, но оскорбление моей матери вывело меня из себя. Я потерял контроль и лишил его жизни, задушив прямо в его постели.

Мне всего двадцать пять, и теперь это мой конец. Вместо освобождения меня ждет новый судебный процесс. Но это еще не все новости. Оказывается, у меня появился защитник – женщина-адвокат, и наша первая встреча назначена на сегодня.

Дверь камеры с лязгом отворилась, и меня вывели в узкий коридор. Охранник шёл рядом молча, как всегда — здесь никто не вязнет в разговорах. Я уже успел привыкнуть к этому месту: к запаху пота и сырости, к тусклому свету, просачивающемуся через решётки, к тому вязкому ожиданию, что тянется изо дня в день.

Меня провели в комнату для встреч — голые стены, старый стол, две стулья. Больше тут ничего не нужно.

Она уже была там. Взрослая, стильная, будто случайно забрела в эту серую яму из другого мира. Строгий брючный костюм, собранные в пучок волосы, холодная уверенность во взгляде. И что-то ещё — нотка удивления? Или презрения? Я не разобрал.

Она протянула руку.— Рита Андреевна. Я ваш адвокат.

Я пожал её ладонь. Холодная. Сильная.— Рад знакомству, — выдавил я, чувствуя, как хрипит голос — будто я давно не говорил по-человечески.

Она села, раскрыла папку.— Я знаю, что произошло,— сказала она спокойно, но без смягчений. — Вы убили заключённого. В тюрьме.

Я промолчал. Здесь оправдания звучат особенно глупо. —Дело тяжёлое, но не безнадёжное,— продолжила она. — Нам нужно выстроить линию защиты. Расскажите всё, как было.

— Что именно? — спросил я.

— Всё. Без исключений.

Я провёл рукой по лицу.

— Я… не сдержался. Вот и всё.

— У вас были причины?

— Много, — тихо ответил я. — И сегодня… сорвало.

Она подняла взгляд. — Почему?

Я сжал пальцы в кулак.— Потому что он оскорблял мою мать. Нарочно. Я выдержал её взгляд.— Я предупредил его. Он не остановился.

---Что он сказал?

—Пи*арас назвал мою мать шлюхой.

Женщина опустил взгляд по ом поднял и хишно улыбнулся.

— Я могу вытащить вас отсюда. Но… на одном условии.

Она придвинула ко мне несколько листов, аккуратно выровняв их края.

— Распишитесь вот здесь.

Я нахмурился.— Это что такое?

— Договор. — Она сказала это почти буднично. — О том, что когда вы выйдете из тюрьмы… вы женитесь на мне.

У меня перехватило дыхание.

— Чего?! — я даже привстал. — Это какая-то шутка?

Но её лицо оставалось каменным. Ни тени улыбки.

— Время уходит. Подумайте как следует. Мне пора. — Она уже закрывала портфель.

— Подождите! — слова сорвались сами. — Я… я распишусь.

Она остановилась. Медленно вернулась, поставила лист передо мной и положила рядом ручку.

— Вот и хорошо, — тихо произнесла она, будто это был всего лишь формальный пункт в обычном деле.

А у меня внутри всё переворачивалось, потому что впервые за долгое время я понял: моя свобода теперь стоит намного дороже, чем я думал.