Страница 29 из 70
Дальше я ничего не слышал от внезапно выступивших слёз.
А ящик коньяка тому мужику в военкомате всё-таки придется отдавать. Интересно, сколько уже у него таких?
Лауталь. Страсти по наследнице
С полными пакетами я ввалилась в подъезд, нашарила рукой в почтовом ящике ключ и какой-то плотный конверт. Лампочка, как всегда, не горела. Наощупь открыла дверь, бросила пакеты прямо на пол и кинулась к телефону, который испускал уже шестую или седьмую трель.
— Лёша, это ты?
— Да, солнышко. Ты знаешь, мы не сможем сегодня увидеться…
— Лёша, но я тебя так жду! (Ненавижу себя за эти слова).
— Лапочка, мне сегодня некогда…
— Я тебе не лапочка! Ну давай встретимся…
— Заинька, я не могу, работы невпроворот…
— Я тебе не заинька! Зайди после работы, поужинаем, посидим, музыку послушаем…
— Знаю я твою музыку — с порога раздевать примешься. Начнешь со шляпы, закончишь носками…
— Лёша, тебе это не нравится? (Пожалобнее, а то точно не выгорит).
— Нравится, рыбонька, нравится… Знаешь, у меня сегодня голова болит… (Вот козёл! Это испокон веков было женской отговоркой!)
— Ну, хрен с тобой, лечись! — я бросила трубку. Насчёт хрена я погорячилась — хрена там никогда не было, так, хренок. Но, как говорится, на безрыбье…
Я отнесла пакеты на кухню, переместила их содержимое в холодильник и открыла конверт. Внутри лежала какая-то чёрная пластмассовая пластина. Я повертела её в руках, но назначения так и не поняла. Плоская, типа дискеты, со сквозными дырочками, и не похоже, что её можно вскрыть. Впрочем, никакой опасности я не усмотрела. На бомбу не смахивает, да и кому нужно меня взрывать? Обратный адрес на конверте также ни о чём не говорил. Подумав, что произошла какая-то ошибка, я бросила странную посылку на столик в гостиной, решив при случае отправить её по обратному адресу.
Чем бы заняться… Телик смотреть — криминал сплошной, ненавижу:
«Последняя на этот час информация о похищении дочери одного из самых богатых людей страны, а, возможно, и всей Европы (можно подумать, где-то в Европе остались богатые люди… ну, если только наши новые эмигранты). Как стало известно из неофициальных источников, Людмила Степанова находится в заложниках у некой террористической организации „Новые Робин Гуды“. Об участниках этой организации известно только то, что они были инициаторами ряда терактов, заканчивавшихся взрывами или пожарами в банках столицы. Как сообщил наш источник, „Новые Робин Гуды“ против денег в принципе, поэтому свои удары наносят по крупным коммерческим организациям и…» — вот это чепуха! Против денег… Я полагаю, чтобы подготовить теракт, денег нужно немало, на голом энтузиазме банки никто пока взрывать не научился.
Кстати, о деньгах. Я-то всё спустила, хотела своего нынешнего козла приличным ужином накормить, прежде чем использовать… ну, по назначению. Я его, кстати, про себя Тряпкой зову. Тряпочка — Тряпочек… Боится он меня.
Что ж, значит, придется мне ужинать в одиночку. И «Совиньон» пить в одиночку. Или Нюрку позвать, из двенадцатой квартиры? Нюрка баба ничего, но она водочку предпочитает, а мне напиваться нельзя, буйной становлюсь…
Странный какой-то сон снится… Или белая горячка? Это с бутылки сухого-то? Висит, значит, в воздухе фигура в чёрном балахоне, ни рук, ни ног не видно, вместо головы черепушка белая, и по имени меня зовёт. То Евой, то Гелей, то Евангелиной. Папочка в молодости «Хижину дяди Тома» прочитал.
О чём книжка, может, и не помнит уже, а имя запомнил. Была там такая девочка. Вот меня и нарекли… Зовёт меня этот, в балахоне, зовёт, а я что — дура, откликаться? Я же сплю. Хотя, подождите-ка… глаза открыты — призрак есть, закрыты — нет. Значит, не сплю. Вот же приключение на мою ж… голову. Тут и свет сам собой включился, и магнитофон заработал, как раз на этой песне я его вечером остановила: «Воскресенье», «Снилось мне».
— Проснулась, принцесса? (Голос приятный, но непонятно, чем мой гость говорит. Кстати, принцессой я себя сама называю, когда какую-нибудь глупость сделаю).
Я села в кровати.
— А ты кто, принц?
— Может, и принц, очень может быть. Дело у меня к тебе есть…
— А у меня к тебе нет. И вообще, я спать хочу.
— Врёшь, спать ты уже не хочешь. Пройдём, в кресла сядем, поговорим? А то неудобно как-то: девка голая в кровати, и я тут вишу. Узнает кто — засмеёт деда.
Я встала, накинула на себя что-то, оказавшееся мужской рубашкой (видимо, Лёша забыл в спешке, когда убегал, испугавшись моего грозного темперамента), и прошла в гостиную. Призрак уже «сидел» в кресле. Я заняла второе, и разговор начался.
— Ты, принцесса, сетовала вчера, что с деньгами напряжёнка и жить скучно? Поможешь дельце одно провернуть, будут и деньги, и развлечения. Подробности рассказывать?
— Рассказывай, раз уж разбудил. Кстати, голос у тебя приятный…
— Специально под твой вкус подбирал, чтобы не испугать.
— Ты ещё скажи, что и прикид под мой вкус подбирал, чтобы, хм, не испугать.
— Так ты ж не испугалась?
— Ладно, не тяни, что за дело?
— Телевизор смотришь?
— Иногда…
— Вчера смотрела, я знаю. Про похищение слышала? Можешь помочь с освобождением? Папашка дорого заплатит за труды.
От названной цифры меня бросило в дрожь.
— Почему именно я?
— Господи, до чего же банальный вопрос. Так сложились обстоятельства, звёзды подсказали, аналитики вычислили, ты доказала преданным трудом на полях Отчизны, что достойна сей участи…
— Всё, хватит. Как я её оттуда вытащу? И откуда — оттуда?
— «Откуда», расскажу попозже, а «как» — очень просто. Махнётесь телами. Или душами, кому что дороже. Ты утром проснёшься в её теле, кстати, фигурка у неё получше твоей… Мужички к ногам падают.
— Хм. Мне бы её деньги, мужички летать бы научились. Так и вились бы над головой, как пчёлы.
— Не перебивай. А она, значит, в твоём теле проснется… И ты будешь там, — призрак махнул рукой в неопределённом направлении, — а она здесь.
— Ага, и меня в её теле убьют, а она вернётся к папочке? Кстати, он в курсе?
— Он за всё платит. Нет, тебя не убьют, ты выберешься. Впрочем, если убьют тебя, погибнете обе. Перемещение нестабильно, через три дня начинается разрушение. А вот её там точно убьют. Про блондинок много анекдотов, а она — натуральная блондинка, притом красивая. Нет, девочка не безнадёжна, но к этой ситуации не готова.
— Хм. Ты пытаешься сказать, что я уродина?
— Ты не блондинка, — призрак захихикал. — Но всё равно, ты не умная. Не льсти себе.
— Очень приятно. Я глупая уродина…
— Не напрашивайся на комплименты, решайся.
— Где гарантии, что я получу вознаграждение?
— Уместный вопрос. Вот номер счёта на твоё имя. Деньги уже переведены. Вернёшься, делай с ними, что захочешь.
— Ага, пока я дочурку спасаю, она тут мои денежки растранжирит, или обратно папочке переведет…
— Надоела ты мне. Получишь свои деньги, папочка щедрый, не обидит.
— Папочка, может, и щедрый, а ты? А может, пока я… Ладно. Я согласна. Сто раз согласна. Тысячу раз согласна. Как я оттуда выберусь?
— С помощью вот этого прототипа, — призрак указал на полученную мной по почте пластинку. — Последняя моя разработка.
Я повертела в руках кусочек пластмассы, недоумённо взглянула на призрака.
— Сожми прототип между ладонями… Вот так. Подожди, не разжимай рук…
Секунд через пять пластина начала менять цвет. Постепенно вся поверхность приобрела тёмно-коричневый оттенок.
— Теперь он настроен на тебя, можешь пользоваться. Представь любой предмет…
— Ну и? — спросила я призрака.
— Странно… Что ты представила?
— Море, пальмы… Призрак захихикал:
— Нет, девка, с тобой не соскучишься. Моря не будет. Представь что-нибудь попроще…
Почему-то я подумала о собаке. Миленьком таком спаниельчике с длинными лохматыми ушами. Спустя пару секунд посреди комнаты материализовалась собака. Просто возникла из ниоткуда. Повела носом, встряхнулась, подбежала к призраку, подняла ножку…