Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 55

Андре Мишель, которую я неоднократно цитировала выше, может рассказывать о «гротескном феминизме» американцев часами.

Однажды ее коллега, профессор из Сорбонны, приглашенный на один семестр в очень известный американский университет читать французскую литературу, внезапно был вызван в администрацию. Ему сообщили, что он срочно должен оставить университет, хотя прошло всего три недели. Что случилось?

Как я уже говорила, у американских студентов есть привычка располагаться для отдыха прямо на полу. Кто-то читает, кто-то пьет кофе из картонного стаканчика, а кто-то и спит. Именно такую спящую девушку обнаружил профессор прямо перед дверью аудитории, где через две минуты начиналась его лекция. Он попытался ее разбудить голосом, но она не услышала. Тогда он нагнулся и похлопал ее по спине, ибо лежала она боком. Во всяком случае, в такой редакции он рассказывал об этом Андре. Та считает, что он мог похлопать ее и по задику, плотно обтянутому джинсами. Девушка проснулась, извинилась, встала и ушла. Больше он ее не видел. А жаль. Иначе, возможно, профессор узнал бы, что сразу после лекции студентка написала заявление в деканат, что такого-то числа, в таком-то часу она подверглась sexual harassment со стороны преподавателя.

Обвинение это было настолько серьезным, что декан, опасаясь волнений среди студенток-феминисток, счел за благо отослать приглашенного профессора на родину, где подобные шалости грехом не считаются.

Еще одну историю я услышала от Владимира Шляпентоха, известного московского социолога. В середине 1970-х он эмигрировал в Америку. С работой было трудно. Несмотря на свое имя в научных кругах, несколько лет он перебивался на временных должностях. И вдруг повезло. Мичиганский государственный университет предложил ему постоянное место преподавателя. Можно себе представить, с каким рвением он принялся за работу – и научную, и преподавательскую. Старание было оценено по заслугам. Через пару лет ему предложили tenure, бессменную профессорскую должность. Это было везение! Он не мог в него поверить. И, как оказалось, правильно делал.

Теперь вернемся назад. Когда Шляпентох был еще преподавателем на полставки, ему поручили вести нескольких аспирантов. Он старался подготовить их к защите диссертаций как можно лучше, не жалел времени и сил. Одна из аспиранток (он давно забыл ее лицо и имя) после защиты кинулась к нему с благодарностью. Он в ответ поцеловал ей руку.

Два года спустя, когда на кафедре шло обсуждение его кандидатуры на новую должность, вдруг поднялся заместитель декана и сказал, что утвердить его в позиции tenure невозможно. В деканате лежит заявление от той самой «благодарной» аспирантки, которая просит принять административные меры против профессора Шляпентоха. Он позволил себе неполиткорректное поведение, дал ей понять, что она всего лишь женщина, чем унизил ее человеческое достоинство.

Я пытала Владимира с пристрастием. Может, он хоть приобнял ее, крепко к себе притиснул, поцеловал в щечку? Он клянется, что все было именно так – поцеловал руку, и все. Но на кафедре не захотели неприятностей. Tenure он получил только три года спустя.

В 1994 году американскую общественность потрясла душераздирающая история. Некая Лорена Боббит, хорошенькая женщина-мексиканка, вышла замуж за белого американца. Вскоре выяснилось, что, несмотря на свое южное происхождение, Лорена несколько фригидна. Или, возможно, сексуальные потребности ее мужа оказались выше нормы. Во всяком случае, интимные отношения с мужем стали для нее слишком обременительными. Что в таких случаях делает современная женщина? Подает в суд. Разводится. Уезжает домой. Но Лорена решила проблему кардинально – просто лишила мужа органа, который доставлял ей столько неприятностей. Отрезала кухонным ножом.

Несколько недель Америка жила этим событием, разделившись на два лагеря. Одни ждали если не самого сурового наказания тюрьмой, то хотя бы высылки подсудимой на родину. Другие требовали полного оправдания. О позиции феминисток, полагаю, говорить не надо. Их давление оказалось столь мощным, что решением суда Лорена Боббит была полностью оправдана.





Ну и, наконец, история, сотрясавшая не только США, но и весь мир: интрижка Билла Клинтона с Моникой Левински. Два года подряд, в 1999-м и 2000-м, приезжая в Америку, я буквально в каждом доме слышала эти два имени. И по телевидению, в любой новостной программе, и в газетах, и, конечно, в разговорах домочадцев. Меня тогда, как и сейчас, глубоко возмущала эта кампания.

Что произошло? Президент Билл Клинтон, очень, между прочим, обаятельный мужчина, оказался втянутым в недолгий роман с практиканткой Белого дома. Раз ты президент великой страны, будь добр, показывай пример высокой морали. Ну а как быть с Джоном Кеннеди? У того, как известно, адюльтеров было видимо-невидимо. И ничего. Погиб от пули убийцы, но при всеобщей народной любви. Просто тогда никто не считал возможным вторгаться в личную, более того, интимную жизнь хоть президента, хоть соседа по дому.

Это было в 1960-х. Через сорок лет подробности встреч Билла и Моники в Овальном зале печатались на четырех полосах ведущей газеты страны «Нью-Йорк таймс», не говоря уж о других изданиях.

Почему я пишу об этом в главе о феминизме? Потому что именно представительницы этого движения требовали суровой кары для Клинтона. Наряду с независимым судьей Старом и его друзьями-консерваторами. Хотя традиционно феминистки разделяют скорее взгляды демократов. А все дело в том, что Моника – подчиненная Клинтона. И значит, по прямолинейной логике, он ее домогался. И пусть с первой минуты скандала было известно, что инициатива исходила не от него, а от молодой и очень напористой особы, пусть все знали, что Билл сопротивлялся довольно долго. Все равно дело было квалифицировано как sexual harassment. Хотя официально Клинтону инкриминировали purgery – дачу ложных показаний (он, видите ли, не захотел, чтобы весь мир узнал о его личных отношениях с девушкой).

Ну и последнее о гротеске. В том нью-йоркском доме, где мы так весело болтали о феминизме, один из гостей не поленился, поехал домой и вернулся с газетной вырезкой. Статья называлась «Агрессия в сексе». Автор анализировала половой контакт и убедительно доказывала, что этот акт, как ни крути, является натуральным актом агрессии. Атакующим, естественно, выступает мужчина-агрессор. Женщина же вынуждена ему подчиняться. Где тут справедливость? Где равенство полов?

Чуть-чуть истории

Макс Лернер называет своих соотечественниц «самыми неутомимыми революционерками». Он пишет, что начавшаяся в конце ХVIII века борьба американских женщин за равенство с мужчинами не утихает по сей день. В начале прошлого века это была суфражистская революция, длительная и изнурительная, – за право голосовать и за другие политические гарантии эгалитаризма. Потом взорвалась революция сексуальная – против двойной морали. Она предоставила женщинам свободу выбора сексуального поведения, которая до тех пор была привилегией мужчин. Наконец, третья, бихевиоральная, то есть поведенческая, революция привела женщин к массовым занятиям физкультурой, облегчила одежду – в сторону удобства и спортивности, посадила их за руль. А главное, дала им доступ к рабочим местам, занятым до того (если не считать военные годы) преимущественно мужчинами.

Новую жизнь феминизм получил в 1963 году с выходом книги Бетти Фриден «Загадка женской души». В центре ее исследования обеспеченные женщины среднего сословия, жены состоятельных владельцев домов в пригородах. Автор разоблачает набор пропагандистских приемов СМИ, цель которых – убедить женщин в том, что их счастье состоит в полном посвящении себя дому. Тем более что домашний труд существенно облегчен современной бытовой техникой. Вот как Фриден иронично рисует этот «идеальный образ» неработающей американки: «Ее главные социальные предназначения – быть украшением своего мужа, шофером для детей, профессиональной экономкой и организатором вечеринок». Принято считать, говорит автор, что такая жизненная модель – мечта всех молодых американок. Если же этим «счастливицам» хочется чего-то большего, чем эта ограниченная стенами дома сказочная жизнь – например, получить высшее образование или сделать карьеру, – то им дают понять, что у них просто расстроены нервы или же они чудовищно эгоистичны и неблагодарны.