Страница 8 из 70
— Что ты делаешь? — спросила Гэли.
— То, что могу! — отрезала я, чувствуя, как зерна изменений скользят в рану, как пытаются соединить ткани, словно на обычном бурдюке с вином.
— Это же запрещенная магия!
— Она самая, — удовлетворенно ответила Дженнет и вдруг добавила: — Научишь меня?
— Нужно просто…
— Ничего не хочу слышать! — Гэли вдруг зажала уши руками. — Это рабский ошейник!
— Его бессмысленно надевать на труп, — парировала герцогиня.
И в этот момент Ансельм Игри выгнулся в последний раз и затих.
— Ох, нет. — Гэли облокотилась на дверь. Мои зерна изменений истаяли. Рана все еще оставалась на месте. Цецилия положила руку на шею магистра и с немалым удивлением констатировала:
— Он жив! И он дышит!
— А с коростой так сможешь? — прищурившись, спросила сокурсница.
— Нет, — с немалым сожалением ответила я. — Короста — это не прореху на ткани заделать. Я до сих пор не уверена, что все сделала правильно, потому что не имею ни малейшего понятия, что нужно…
И в этот момент Остров вздрогнул так сильно, что я едва не ударилась о перила, а Цецилия едва не завалилась прямо на магистра, второго падения девушки к своим ногам тот мог и не пережить.
— Что это? — спросила Гэли, в голосе слышались панические нотки. — Это было похоже на…
— На выстрел пушки, — закончила я.
— Но этого не может быть! Кто-то атаковал Академикум? — спросила подруга.
Ответом ей был второй зал, на этот раз куда более мощный. Остров задрожал, заскрежетал, как сломанная музыкальная шкатулка. Я увидела поднимающийся к небу столб черного дыма.
— Это в Ордене, — напряженно сказала герцогиня. — Это что, война? Но с кем мы воюем?
— А ты угадай, — тихо ответила Цецилия. — Одно хорошо, эта тарелка передумала опрокидываться.
Я осторожно отпустила опорный столбик перил. Целительница была права, Академикум замер, не торопясь ни возвращаться в исходное положение, ни вставать на ребро. На нас упала тень, и мы задрали головы, чтобы полюбоваться днищем проплывающего мимо нас носорога.
— Что он тут делает? — спросила Гэли, вскакивая и сбегая с крыльца. Запретная магия была забыта. — Что задумал отец?
К домику выбежала Мэри Коэн, огляделась, увидела нас, вскрикнула и бросилась к крыльцу, торопливо задавая вопросы:
— Что происходит? Война? Восстание? Пришествие Дев?
— Не знаю, — ответила я.
— Это какой-то кошмар! — выпалила дочь травника. — Дирижабль Эрнестальского золотого банка обстрелял башню ордена!
— Дирижабль банка? — переспросила я.
Эрнестальский золотой банк теперь принадлежал Крису. Кажется, принадлежал.
Снова грянул далекий залп.
Мы ощутили глухой удар, который отозвался во всем теле. Ветер швырнул в лицо запах гари, а еще машинного масла. А еще он швырнул нам в уши крик.
— Где дом целителей? — напряженно спросила Цецилия.
— Там, — Мэри махнула рукой вслед дирижаблю и жалобно добавила: — за воздушным пирсом.
— То есть именно там, где палят пушки, — констатировала герцогиня. — Только не говори, что потащишь его сейчас туда?
Вопрос прозвучал вызывающе, особенно после того, как, вопреки собственным словам, Дженнет стала помогать степнячке приподнять магистра. По сравнению с хрупкими девочками Ансельм Игри выглядел как великан. И все же мы его подняли, даже всхлипывающая Гэли ухватила учителя за ногу.
Дирижабль Эрнестальского золотого банка стрелял еще два раза, прежде чем нам удалось добраться до гавани. И каждый раз мы вздрагивали, один раз Мэри даже отпустила руку учителя, и тот ударился головой о землю. Впрочем, по виду хуже ему не стало, во всяком случае, он не умер.
— Словно ничего и не было, — сказала герцогиня, тяжело дыша и разглядывая каменные стены целительского пункта.
Мы подошли к двухэтажному зданию, где оказывали помощь ученикам Академикума. Я не была там ни разу, лишь несколько раз пробегала мимо и знала совершенно точно, что крыльцо у него располагается с другой стороны. С той, откуда несло гарью. С той, откуда шел дым и виднелась часть кормы дирижабля.
— Во всяком случае, его пушки направлены не в нашу сторону, — оптимистично резюмировала Мэри, выглядывая из-за угла.
— Сможешь соорудить воздушный щит, Миэр? — спросила герцогиня.
— Да, — ответила Гэли. — Но вряд ли он выдержит выстрел пушки.
— Вряд ли они будут стрелять по нам, — вставила я, понятия не имея, на чем основывается эта уверенность. Может, на том, что дирижабль — это вам не мобиль и просто не успеет развернуться? А может, на чем-то ином?
— Все равно поставь, — сказала Дженнет, когда мы все же обогнули здание. — Нас хоть не так позорно размажет по стенке.
— Ага, а покрасивее, — добавила я, отдуваясь и гадая, хватит ли у меня сил дотащить мужчину до крыльца, казавшегося таким далеким.
Гэли подняла руку, с пальцев сорвались зерна изменений, воздух вокруг нас тут же уплотнился, став похожим на вуаль. Сердце колотилось как сумасшедшее, степнячка споткнулась, едва не завалившись в грязь всего в трех шагах от двери. Мы были похожи на муравьев, которые тащат гигантскую личинку в муравейник. Я позволила себе один взгляд вперед. Позволила и едва не замерла на месте, мне не дала этого сделать толкнувшая в спину Дженнет и не к месту застонавший магистр, руку которого я едва не отпустила.
Смотреть было… не на что. Я ожидала увидеть разруху, горелые остовы судов, даже людей. Да и вообще в голове появлялись картинки равнины павших, как ее изображали на старых гобеленах и картинах. Мертвое поле, покрытое костями. А увидела то, что воздушный пирс практически не изменился. Даже дирижабль, на котором должен был улететь магистр Виттерн, покачивался у пирса. Даже почтовая станция, даже скамейка у стены и те были на месте. Три рыцаря, одна жрица и пилот, что до сих пор был в одном исподнем, — все они стояли и смотрели на небо. Все они были живы, а столб дыма, что поднимался в небо, находился чуть дальше, кажется, горела одна из башен Ордена.
Дирижабль, украшенный золоченой головой волка, продолжал снижаться. Носорог «Миэр компании» пошел на второй круг. Воздушный щит Гэли распался, показавшись вдруг неуместным.
— Давай, Астер, немного осталось, — прошептала герцогиня, и мы все же притащили раненого магистра к двери.
— Наверняка раненых столько, что они не откажутся от еще одного целите… — начала Цецилия, толкая дверь. На этот раз створка распахнулась, и мы все-таки занесли раненого внутрь. Степнячка замолкла на полуслове, потому что дом целителей был пуст.
— Леди! — Долговязый мужчина, что секундой назад с тревогой выглядывал в окно, бросился к нам. На рубашке висел значок Академикума на белом фоне. Служба целителей Острова. — Что с ним? Попал под обстрел? Или снова короста? — Мужчина бросил опасливый взгляд куда-то вглубь комнаты.
— Клинок под ребра, — просветила его Дженнет.
— Сюда, — скомандовал он, указывая на ближайшую койку, заправленную белоснежным бельем, а потом с тревогой спросил: — Что там происходит?
— Вышел бы и посмотрел. — Избавившись от тяжелой ноши, Дженнет выдохнула.
— Не имею права оставлять больного одного, — сказал мужчина и снова бросил быстрый взгляд куда-то вглубь комнаты, а потом склонился над раненым учителем.
Цецилия что-то тихо ему объясняла, но я уже не слушала, шагая вдоль стены. Почти все койки были пустыми за исключением одной, последней, стоящей у белой стены. На ней сидел Хоторн. В первый момент мне показалось, что он мертв, настолько неподвижно сидел молодой человек, словно деревянный болванчик в витрине кукольника. А потом он моргнул и повернул голову. Наши взгляды встретились, в его я увидела… Нет, не обреченность. Я увидела в них решимость. Решимость с налетом обреченности. Так выглядел Илберт, когда говорил о предстоящей женитьбе, желания нет, но есть вещи, которых не избежать.