Решение первокурсницы

Задача 4. Нет ни одного судна, которое взлетев однажды в небо, в один из дней не вернулось бы на землю

Изредка я задавалась вопросом, о чем думал дядя Витольд в свой последний полет, что почувствовал, когда дирижабль протаранил носом соседний, успел ли что-нибудь понять до того, как наполненный газом шар распустился огненным цветком?

Частично я получила ответ на этот вопрос, когда рухнул Академикум, именно под таким названием этот день вошел в историю Эры.

Вряд ли граф Астер думал о семье, о брате или племянниках, возможно, лишь мысль о сыне, который так и останется без имени рода, мелькнула и исчезла навсегда. Я, во всяком случае, о родных даже не вспомнила. Наверное, я плохая дочь. Я думала лишь о том, как это обидно, умереть. И еще о том, что этого просто не должно было случиться. Только не со мной. И не с Крисом.

Удара я не почувствовала или просто не запомнила и лишь по тому, как ломило все тело, могла судить, что он был страшен. Но мне повезло, я выжила, хотя в первый момент, когда открыла глаза, так не показалось.

Знаете, как бывает, тебя выдергивает из страшного сна, но ты не понимаешь, что проснулся, страх продолжает сжимать сердце. А бывает наоборот, из одного сна тебя выкидывает в другой. Ты думаешь, что все уже позади, что страшное видение отступило, но, на самом деле, ты еще во власти кошмара, а пробуждение всего лишь мираж.

В тот день я не знала, проснулась или нет. Первое, что я ощутила, это боль. Рывок и снова боль. Перед глазами все расплывалось, а еще… Что-то шипело, пахло гарью и машинным маслом. Снова рывок и боль. На миг я открыла глаза и увидела перед собой ощерившуюся железными иглами зубов кошку. И тут же закрыла их снова. Смотреть в горящие глаза механического зверя не было никакого желания. Около самого уха снова что-то загудело. И я поняла, что это голос, кто-то что-то говорил. Девы, неужели можно разговаривать с железным зверем? Я ощутила кольцо рук вокруг талии и поняла, что меня куда-то тащат, как куклу, которая чем-то не угодила капризному ребенку. Я тряхнула головой и снова открыла глаза. Силуэт кошки немного расплывался, словно я смотрела на нее через толщу воды. Но она уже стояла чуть дальше.

Очередной рывок, гул произнесенной низким голосом фразы, давление в животе, от которого тебя того и гляди вывернет наизнанку. Расплывающийся цветной кляксой мир на миг стал четким, словно на него положили линзу. Миг, за который я смогла разглядеть его до малейших деталей. Серую, кружащуюся в воздухе пыль, тусклый диск солнца, механического зверя, стоявшего на куче расколотого камня, а за ним… За ним лежал Крис. И путь его лицо было грязным, пусть волосы слиплись от крови, я смогла узнать его. Я узнала бы его где угодно. Над рыцарем склонилась Цецилия, ее губы шевелились, но я не слышала ни слова. Зато наверняка слышал зверь. Железная кошка развернулась. Целительница подняла руку, защищаясь. Но что такое слабая человеческая рука против стальной лапы с когтями…

Я закричала. Хотела закричать, но очередной рывок выбил весь воздух, а мир, секунду назад такой яркий и четкий, снова поблек, расплылся, закрутился, его залила темнота, и в ней не было места ни кошкам, ни рыцарям и другим видениям.

А потом я проснулась снова, еще не понимая, было ли первое пробуждение реальным, или это всего лишь часть приснившегося кошмара. Что-то продолжало шипеть, руки и голова были столь тяжелыми, что мне никак не удавалось их поднять. Пахло гарью. Очень хотелось пить, губы были сухими и потрескавшимися, а еще затылок дергало болью, словно там поселились человечки из городских часов, которые размеренно били молоточками по наковальне. В общем, полная картинка уготованного Девами искупления для закоренелых грешниц вроде меня.

С губ сорвался стон, перед глазами тут же оказалось темное пятно, а у горла я ощутила что-то ледяное, подобно сосульке. И такое же острое.

— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен перерезать тебе горло прямо сейчас? — спросило пятно знакомым голосом.

Я заморгала, пятно обрело очертания мужской фигуры. Я облизала пересохшие губы и попыталась что-то сказать, но вместо слов вышел лишь сип.

— Это не имеет смысла, — раздался дрожащий голос. И я тут же его узнала. Мэри! Дочь травника находилась рядом. — Ее смерть ничего не изменит, Разлом будет зак…

Ощущение льда у горла исчезло, раздался звук удара. Знаете, есть звуки, которые ни с чем не спутать, например, когда бьют человека. Кто-то ударил Мэри, и та замолчала. А через секунду нож снова оказался у моего горла.

— Не изменит так не изменит, зато хоть развлекусь. — Фигура стала более четкой, я смогла разглядеть темный плащ, светлый воротник, короткие волосы.

— Напоследок? — прохрипела я.

— Что? — Мужчина склонился, и я, наконец, смогла его разглядеть. Смогла узнать по черным глазам.

— Это будет ваше последнее развлечение, магистр Олентьен, — тихо проговорила я, но он услышал. Демоны вообще куда способнее людей. — Ибо за мою смерть вы заплатите своей жизнью. — Я закашлялась, но все же нашла в себе силы продолжать: — Готовы оплатить счет за развлечение?

— Пожалуй, нет, — с явным сожалением ответил демон, занявший тело молодого магистра. Убрал нож и рявкнул: — А ну тихо!

И шипение прервалось всхлипом. Нет, не шипение, а чей-то тихий и усталый плач, на который почти не было сил, да и голос давно сел.

Одержимый выпрямился и словно потерял ко мне всякий интерес. К вящему облегчению.

Я увидела над головой посеревшее вечернее небо. Несколько раз вдохнула, собралась с силами и приподнялась. Небо тут же принялось кружиться, словно зонтик в руках жеманной девицы. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого мельтешения, и все-таки села, досчитала до десяти, а потом снова открыла глаза. И первой, кого увидела, оказалась Мэри Коэн. Девушка сидела на мозаичном полу и комкала в руках платок. Правая щека сокурсницы горела алым. Мне не нужно было спрашивать, куда ее ударил демон.

— Тебя принесли последней, — прошептала Мэри, встретившись со мной взглядом.

Последней? Принесли?

Я огляделась, мы точно были не в оружейной. Пол, на котором мы сидели, был знаком, знаком камень, которым он выложен, и даже трещина, что пересекала его наискосок. Зал отрезания от силы, тот самый, где еще недавно… На лоб упала ледяная капля, и я подняла голову, в потолке зияла дыра размером с дирижабль. Вряд ли меня закинуло сюда через нее, что-то подсказывало, что будь это так, я бы сейчас отчитывалась о своем поведении перед богинями. Ах, да, Мэри же сказала, что меня «принесли»… Мысли в голове были такими же неповоротливыми, как и тело.

Кто принес? И почему последней? Привиделись ли мне железная кошка и Крис?

Я снова посмотрела на Мэри. Сразу за дочерью столичного травника сидела Алисия Эсток. Она обхватила колени руками и продолжала тихо плакать. Что-то с грохотом упало, мы повернулись. На противоположной стороне зала демон выругался и со злостью пнул камень.

— Интересно, что они ищут? Или кого? — услышала я голос за спиной и, едва не вскрикнув, повернулась. Зал Посвящения тоже решил немного покружиться, но я смогла разглядеть сидящего у стены мистера Тилона. На правой ноге по-прежнему кровь, но на этот раз рядом не было целительницы, чтобы помочь. Никого не было, только мы втроем и ругающийся демон.

— Не… не знаю, — прошептала я.

— Вот и я не знаю. — Он пожал плечами.

— А где…

Я хотела спросить: «Где все?»

Хотела узнать, где Крис, Гэли, Мэрдок, Дженнет, в конце концов? Где все те, что были с нами в оружейной до того, как… Перед глазами появилось четкое до невозможности видение механического зверя и Цецилии, которая подняла руку, пытаясь защититься.