Страница 90 из 114
«Нет выкриков. Нет насилия. Плакаты не читаются. Ни одного распространённого экземпляра. Ни нарушения общественного порядка. Ни агитации. Только стояли. Значит...».
Она резко взяла лист бумаги, написала от руки:
1. Митинг не носил организованного характера.
2. Плакаты не распространялись — нет состава массовой агитации.
3. Нарушение порядка не доказано: видеозапись — прямое опровержение.
Она посмотрела на строчки, потом на плёнку. На экране — Красавин, молодой, растерянный, но стойкий. Стоит с двумя девушками. Позади — серые фигуры, милиционеры.
— Ты стоял за нас. Теперь моя очередь.
Свеча качнулась. Анна откинулась на спинку стула.
«С этим материалом можно просить переквалификацию. Или хотя бы добиться экспертизы. Хоть зацепка».
Её взгляд упал на сумку в углу. Там — деньги, остаток от сделки с Кравцовым. И вины. И решения.
«Я продала кусок совести — чтобы спасти кого-то другого. Счёт открыт. Сальдо минус. Но Красавин будет жить не в лагере».
Она достала папку, аккуратно вложила туда плёнку. Заперла ящик. Проверила замок.
За дверью снова послышались шаги. Голос Нины:
— Всё-то у неё горит по ночам. Не спит, всё пишет… странная.
Анна усмехнулась.
— Пишите, Нина, донос. Только подпись не забудьте.
Она вернулась к столу, взяла чистый лист и заголовок: Ходатайство о приобщении видеозаписи к материалам дела.
За окном шёл лёгкий дождь. Каменная башня осталась позади. Впереди — суд. И правда. На этот раз — с доказательствами.
Зал Ярославского областного суда был наполнен тяжёлым, вязким воздухом — не от жары, а от напряжения. На стене висел выцветший портрет Ленина, над столом судьи — облупленный герб. Вонь старого лака, сырости и мокрых пальто после утреннего дождя разъедала ноздри. Сквозняк трепал занавески у окон, и всё же было душно.
Анна стояла у стола защиты. Простое платье, тёплый свитер, валенки — не маска, а форма выживания. Она не смотрела на публику — ощущала их без слов: взволнованные студенты, партийные наблюдатели, пара журналистов, явно из местной газеты.
Судья Орлов листал материалы, глаза его почти не отрывались от бумаг, но Анна знала — он всё видит. Даже когда не смотрит.
— Свидетель, фамилия, имя, отчество, — голос судьи ровный, без паузы.
— Яковлев Алексей Павлович. Старший сержант милиции.
Он стоял неуверенно, потел, теребил ремень шинели.
— Приступайте к перекрёстному допросу, — кивнул Орлов.
Анна сделала шаг вперёд.
— Старший сержант Яковлев, вы участвовали в задержании гражданина Красавина двадцать пятого августа прошлого года на Красной площади?
— Да.
— Обстоятельства?
— Группа лиц стояла с плакатами. Нарушение общественного порядка.
— Уточните. Какие именно действия, по вашему мнению, нарушали порядок?
— Они… стояли с выражением… протеста. Это уже нарушение.
— Вы видели, как Красавин раздавал плакаты?
Сержант моргнул.
— Не раздавал. Но он стоял с группой.
— То есть вы не видели у него в руках никаких агитационных материалов?
— Ну… плакат вроде был.
Анна наклонилась к столу, подняла плёнку.
— Видеозапись с демонстрации, предоставленная следствию. Момент задержания. Вот Красавин — обратите внимание: руки опущены, ничего не держит. Подтверждаете, что это он?
— Похож… да.
— Значит, вы не можете утверждать, что он держал плакат.
— Ну… в толпе же все были…
— Уточните, сколько человек было на площади?
— Человек семь.
— Семь. Из которых вы помните, что именно Красавин что-то держал, но плёнка это опровергает.
— Я мог ошибиться…
— Вы под присягой, товарищ Яковлев. Ошибка — не основание для обвинения.
— Протестую, — раздался голос Соколова. — Адвокат оказывает давление на свидетеля.
Анна даже не повернулась.
— Я задаю вопросы, ваша честь. Напоминаю, статья 190-3 УК требует конкретных действий — призывов, агитации, отказа подчиняться.
Михаил поднял глаза. Сдержанно кивнул.
— Возражение отклонено. Продолжайте.
— Вы слышали, как Красавин что-либо выкрикивал?
— Нет. Он молчал.
— Вы лично слышали, чтобы кто-либо из группы призывал к свержению строя?
— Нет.
Анна сделала паузу. Обвела взглядом зал. Тишина, лишь скрип пера Соколова.
— Тогда поясните: на каком основании вы задержали человека, который не выкрикивал лозунгов, не держал плаката, не оказывал сопротивления?
— Он был среди них…
— Среди кого?
— Среди демонстрантов.
— А если бы он проходил мимо?
— Он стоял.
— Стоять на площади — это преступление?
Сержант замялся. На лбу — блестящий пот.
— В тех условиях…
— Спасибо, — резко прервала его Анна. — У меня больше нет вопросов.
Судья закрыл папку.
— Свидетель может быть свободен.
Яковлев ушёл быстро, почти спотыкаясь. Сзади зашептались — коротко, возбуждённо.
Анна сделала шаг назад, почувствовав дрожь в коленях.
«Он сломался. Не подкуп, не шантаж — вопросы. Просто вопросы. Всё, как в двухтысячных».
Но взгляд Орлова задержался на ней дольше обычного. В нём была тень — не симпатии. Подозрения. Или тревоги.
Соколов записывал что-то лихорадочно. Не смотрел на неё. Это было хуже.
«Теперь он будет искать. Он не проигрывает без боя».
Анна подняла глаза на Красавина. Тот слегка кивнул ей — не с благодарностью, а с уважением.
Она почувствовала, как лёгкость заполнила грудь, несмотря на душный воздух и сквозняк.
Зал Ярославского областного суда снова погрузился в напряжённую тишину. Запах старого лака, влажных пальто и мокрой фанеры впитался в стены. Лампы под потолком потрескивали, отбрасывая неровный свет на стол защиты. Анна стояла прямо, обе ладони покоились на расшатанной крышке стола. Перед ней — видеоплёнка в бумажном конверте, копия протокола задержания и отпечатанный на машинке лист с выдержкой из статьи 123 УПК РСФСР.
«Дышим. Всё как в 2005-м, только без ноутбука и кондиционера».
На скамье подсудимых Красавин сидел с выпрямленной спиной, лицо бледное, но спокойное. Весь его вид был вызовом — не гордыня, а убеждённая, простая стойкость.
— Уважаемый суд, — голос Анны прозвучал громче, чем она ожидала. — Защита ходатайствует о признании ареста гражданина Красавина незаконным в связи с нарушением установленной процедуры.
Публика в зале затаила дыхание.
Михаил Орлов поднял голову. Строгий костюм подчёркивал официальность, но его глаза… в них было то, что придавало Анне странную, осторожную уверенность.
— Продолжайте.
Анна взяла копию протокола.
— Согласно представленным материалам, задержание произошло двадцать пятого августа. Протокол составлен — двадцать седьмого. В деле отсутствует ордер, а согласно статье 123 УПК РСФСР, задержание без ордера допускается исключительно при наличии признаков преступления.
— Он находился в группе лиц, нарушающих порядок, — раздался резкий голос Соколова.