Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 113

Встретившись впервые наедине со своим женихом, Джоанна чувствовала себя неловко, хотя и ощетинилась, как еж, когда он попытался обнять ее. Когда же Джеффри спросил, почему она так холодна, Джоанна просто убежала от него. Бедная девушка не посмела ответить ему, ибо знала, что разразится слезами и начнет умолять Джеффри верить ей, не отрекаться от нее, если предательство тела откажет предоставить доказательства ее девственности. Джоанна считала, что этим она нанесла бы себе непоправимый вред. Сказать о предполагаемых сомнениях, которые могут возникнуть относительно ее непорочности, — значит, только усилить подозрительность и ревность Джеффри.

Ночью и днем, во сне и наяву, Джоанна представляла себе реакцию Джеффри. Говорила ли с ним леди Эла? В обычной ситуации Джоанна не сомневалась бы в своей приемной матери, но сейчас леди Эла вела себя явно ненормально. Весь мир как будто растворился вокруг нее, она часто целые дни проводила в постели, уставившись глазами в потолок. Если леди Эла поговорила с Джеффри, как он воспринял слова своей мачехи? Леди Эла сделает все ради спасения графа Солсбери, а следовательно, даже вопреки своей воле, ради короля. Джеффри же мог воспринять всю историю как уловку, которой воспользовались по политическим соображениям, чтобы он взял в жены не девственницу. Даже если Джеффри поверил леди Эле, поможет ли он Джоанне, когда потребуется? Придумает, как заставить придворных замолчать? А если поверил, почему не сказал Джоанне, что все будет хорошо? Почему не сказал ей, что будет любить и защищать ее, несмотря ни на что?

Вторая их встреча наедине стала для Джоанны настоящей пыткой. На этот раз, зная о ходивших повсюду грязных слухах, Джеффри не искал физической близости с Джоанной, надеясь, что его сдержанность лишь подчеркнет его уважение к ней. А Джоанна, обуреваемая своими опасениями, приняла столь нежную предупредительность за холодное отчуждение. В отчаянии Джеффри не сдержался и пробормотал несколько пошлостей по поводу счастья, которое его ждет в их предполагаемом брачном союзе. Выглядел он при этом настолько несчастным, что все его неуверенные нападки прозвучали как намеренное оскорбление.

— Ради Бога! — не выдержал наконец Джеффри. — Если я не нужен тебе, так и скажи! Несомненно, это вызовет нарекания в наш адрес во всем королевстве…

— Тебе известно не хуже меня, что наше бракосочетание организуют по приказу! — холодно огрызнулась Джоанна. — Ты можешь…

Она чуть было не сказала, что Джеффри мог бы расторгнуть их брак позже, если не поверит в ее честность, но, к счастью, не зашла так далеко. Джеффри опрокинул стол, стоявший перед ним, смял два золотых кубка, разбил дорогой стеклянный графин и, чтобы под горячую руку не проделать чего-нибудь похожего с Джоанной, выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Джоанна, тихо всхлипывая, собрала с залитого вином пола кусочки стекла.

— Все пропало, все пропало, — причитала она, когда минут через пять в комнату впорхнула Эдвина/

— Ну будет, дорогая, будет, — начала успокаивать девушку служанка, прижимая ее к своей теплой роскошной груди. — Жизнь не разбить, как стекло, милая. Все образуется.

В последнюю неделю перед свадьбой стало ясно, что ничто не образовалось. Если не считать ледяных вежливых приветствий при встречах и прощаниях, Джоанна и Джеффри вообще не говорили друг с другом. Как ни странно, но ревность совершенно не терзала Джеффри. Однако, как только до Джеффри снова дошли сплетни о Брейбруке и Джоанне, он почувствовал боль. Боль за Джоанну. Его терзала, мучительно терзала мысль, что она явно не хочет выходить за него замуж.

Все было бы не так уж и плохо, если бы он знал, что Джоанна просто запуталась в своих чувствах. Тогда у него появилась бы надежда завоевать ее сердце.

Она и до пожара ни в чем не была уверена, но все же по велению сердца бросилась искать его в океане стихийного бедствия. Они поссорились, и это каким-то образом заставило ее получше разобраться в своих чувствах… Очевидно, то, на чем она остановилась, не в его пользу. Конечно, чувства Джоанны имеют значение только для него самого. Она выйдет за него замуж, поскольку послушна и понимает, что ее отказ навлечет на всех несчастья. Она будет отличной женой…





Джеффри стиснул зубы и едва удержался от того, чтобы не рвать на себе волосы или не биться головой о стену. Тогда к нему ворвался бы отец и стал бы снова задавать вопросы.

Джоанна смирилась с судьбой. Она приняла решение. Будет спокойно и послушно разделять с мужем ложе, рожать ему детей, помогать поддерживать абсолютный порядок в его и ее владениях, ухаживать за ним, когда он захворает или будет ранен… но все время в самых глубоких тайниках своей души будет скрывать желание освободиться от него…

В отличие от Элы леди Элинор не оставалась слепой к проблемам молодых, но и ничем не могла помочь им.

Поговорить с Джоанной, попытаться успокоить ее? Но девушка совсем может потерять самообладание. Поговорить с Джеффри? Но она не знает причин его очевидных страданий. Переубедить его в чем-то трудно, практически невозможно. Остается лишь надеяться, что Джоанна совладает с собой, а граф Солсбери удержит Джеффри от убийства какой-нибудь важной персоны. Эта проклятая необходимость свадьбы при дворе! Она уже не только подвергла молодых людей суровым испытаниям, вызванным злобными языками перепуганной и разочарованной толпы, но и лишила Джеффри и Джоанну возможности заниматься делом. В обычной ситуации они были бы так заняты, готовясь к приему гостей, что у них не оставалось бы времени ссориться или слишком много думать друг о друге. Элинор присматривала бы за тем, как доставляют всю необходимую провизию, а за ее использованием следила бы дочь. Джеффри бы выезжал на охоту, но не ради удовольствия, а ради мяса для стола. Элинор, конечно, надоела бы обоим своими постоянными советами, их страх и неуверенность перешли бы в злость из-за ее чрезмерных требований…

Единственным утешением для леди были грустные воспоминания о ее первом замужестве и радостные мысли о втором.

И вот наконец наступил первый день декабря. Джоанна из-за суеверия и признательности к матушке выбрала для своего бракосочетания день свадьбы Элинор. Холодным зимним утром она лежала на кровати, наблюдая за тем, как мало-помалу наступает рассвет. Тогда, шесть лет назад, этот День был неописуемо радостным, а матушка удивительно красива. Джоанна надеялась, что долгая бессонная ночь не лишит ее глаза блеска, а щек румянца. Королева проявила исключительную щедрость, подарив ей чудесное свадебное одеяние. Конечно, Изабелла сделала прекрасный выбор, соответствующий и внешности, и фигуре Джоанны. Но роскошная голубая туника и позолоченная накидка придадут ей сходство с трупом, если она выдаст лицом свои чувства.

Начало дня рассеяло опасения Джоанны. Во-первых, придворные дамы были гораздо веселее, чем обычно, находя удовольствие в том, чтобы надеть свои лучшие наряды. А во-вторых, Джоанна воспряла духом, заметив, что ее матушка и леди Эла явно довольны развитием событий. Если бы Джеффри скверно воспринял историю, которую ему должна была поведать леди Эла, она, естественно, не вела себя так. Свадебный подарок Джеффри также пробудил надежду. Когда открыли присланную им шкатулку, из нее выплеснулись искристые каскады чистейшей голубоватой воды. Лунные камни!

Должно быть, Джеффри не меньше года собирал их, такие они необычные. Большинство людей предпочитают яркие тона изумрудов, рубинов или сапфиров. Но лунные камни, того же цвета, что и ее, Джоанны, глаза, прекрасно ей подходят!

Девушка разглядывала прекрасное ожерелье, браслеты, обруч для апостольника. Слабая улыбка тронула ее губы. Таких драгоценностей не будет ни у кого! Здесь, должно быть, все лунные камни Англии, а возможно, и Европы!

Король не мог присутствовать на свадьбе, поскольку был отлучен от церкви и его участие сделало бы церемонию недействительной. Ею руководил Питер де Роше, епископ Винчестерский, к счастью, оказавшийся крепким человеком с прекрасным голосом. Хлипкий прелат не смог бы прокричать всю службу, чтобы его слышала вся толпа придворных, теснившихся в церковных галереях и заполонивших площадь. «Одному Богу известно, — подумала Джоанна с обычным для нее юмором, — не отменят ли завтра эту свадьбу, которая, бесспорно, лучше всех прежних бракосочетаний».