1918: Весна Империи

Глава 3 Три Наследника короны

На фото: Дворец Долмабахче (в книге — Дворец Единства), Константинополь.

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. МАЛАЯ КАМИННАЯ. 5 мая 1918 года. Рассвет.

С отвращением смотрю на бутылку. Вот же гадство.

Причем, чем ближе был срок, тем большим было у меня настроение сразу после благополучных родов просто и банально напиться на радостях. Но даже это не получается у меня.

Увы, нет.

Даже особой радости не чувствую. Какое-то моральное опустошение.

И в нашу квартиру возвращаться вообще не хочется. Что мне там делать без Маши?

Как-то так сложилось, что более-менее откровенно (в известных пределах) я мог говорить лишь с женой, но Маша сейчас спит под надзором медиков, а я пытаюсь осмыслить произошедшее и самого себя в этом произошедшем.

Вроде и радость у меня, но видимо накрыл меня отходняк после долгой и большой нервотрепки, погружая меня в какую-то не то тоску, не то просто меланхолию.

Плеснув все же в бокал, встаю с кресла и распахиваю рамы. Холмы и горы противоположного берега уже четко очерчены предрассветной бледностью неба. Ни облачка. Тих Босфор. Даже силуэт какого-то судна словно замер на водной глади.

Затих древний Константинополь. Даже колокола церквей перестали звонить.

Час перед рассветом. Самый тоскливый час замершего в каком-то оцепенении времени. Ночь уже кончилась, а утро еще даже не началось.

Безвременье.

Штиль.

Даже волны не колышут водную гладь.

Отпиваю свой коньяк, мрачно глядя в предрассветную синь за окном.

На фото: Михаил Александрович Романов

Вот же ж беда суверенного Самодержца — даже душевно выпить не с кем.

Нет, вот чего-чего, а поздравлений меня сегодня ждет великое множество, равно как и тостов со здравицами, а вот поговорить по душам мне не с кем. Так, чтобы по-настоящему. Как бывало в прежней жизни.

Нет у меня здесь друзей.

В будущем были, а вот теперь нет.

Не пить же мне с тайным руководителем моей тайной же службы Евстафием Елизаровым? Он и так знает слишком уж много. Да и с прочими.

А напиваться в одиночестве, это, как-бы, моветон…

Да, и не получается уж так напиться, чтоб, что называется — по-свински. В Александра Третьего видимо пошел. В отличие от Ники, слабо берет меня алкоголь, хоть сколько ни пей.

Впрочем, не в пьянке дело вообще, просто хочется иногда посидеть и с кем-то душевно поговорить. По-мужски. Не хватает мне этого.

Я часто с какой-то душевной ностальгией вспоминаю ту нашу пьянку с Сандро, тогда, в Императорском поезде, когда мы переезжали в новую столицу. Славный борщ под водочку я тогда собственноручно приготовил по дороге в Москву, и славно мы посидели с ним, с Великим Князем Александром Михайловичем, который был одновременно мне и двоюродным дядей, и зятем заодно.

Могли ли мы стать друзьями, насколько это вообще возможно в моей ситуации? Не знаю. Да, и, проверить невозможно. Взрыв трибуны на Кровавую Пасху унес и Сандро, и мать — Вдовствующую Императрицу Марию Федоровну, и многих других. Сотни и сотни людей, среди которых были и члены Императорской Фамилии, и глава правительства Нечволодов, и многие министры, командующие, губернаторы, и множество просто хороших людей из числа собравшихся на Красной площади в тот ужасный праздничный день. И лишь чудо или, если угодно, случайность, уберегли меня от гибели в тот момент.

Опасная у меня работа. Ужасная работа. Работа, да.

М-да.

Новый обжигающий глоток коньяка, в котором нет вкуса.

Сегодня будет очень тяжелый для меня Большой Императорский Выход. Пасхальный. И праздничный во всех отношениях.

Сотни и тысячи поздравлений.

Торжества в обеих моих Империях.

Надо будет заслушать Свербеева.

И Суворина еще.

И объехать легионы.

Офицерские собрания.

Чарки за здравие.

Как там Маша и новорожденные?

Мысли безо всякой системы перескакивали с одной темы на другую, не в силах задержаться ни на чем конкретном.

Из-за горы на противоположной стороне Босфора показалось солнце. Утренний бриз коснулся моих щек. Томление кончилось. Наступил новый день.

День перемен.

В дверь, своей фирменной дробью, тихо постучал Евстафий. Ну, вот, начинается вам здрасьте.

— Да!

Камердинер бесшумно возник на пороге.

— Государь! Там к вам Ее Императорское Высочество Ольга Александровна.

Удивленно приподнимаю бровь. А, впрочем, чему тут удивляться?

— Проси.

Сестра появилась с шумом и в прекрасном настроении.

На фото: Ольга Александровна Романова

— Христос Воскресе, Мишкин! Не разбудила?

Поднимаюсь ей навстречу.

— Воистину Воскресе, Оленька! Нет, я пока не спал.

Мы похристосовались, и я пригласил ее присесть в кресло напротив.

— Бокал вина?

— С удовольствием. Позволю себе немного в честь такого праздника!

— Кагор?

— Нет, лучше красного сухого.

Наливаю в бокал сестре вина, и обновляю у себя коньяк.

— Поздравляю, Мишкин! Здоровье Маши и ваших прекрасных детей!

— Спасибо! Пусть они будут счастливы и пусть на их долю не выпадают потрясения!

Мы чокнулись бокалами. Ольга отпила и с явным удовольствием посмаковала.

— О! Неаполитанское «Lacryma Christi»! Божественно!

Киваю.

— Да, «Слезы Христа». Тесть прислал партию бутылок лучших годов. Прямо, так сказать, со склонов Везувия. А ты что в такую рань?

Она усмехнулась.

— Закончилась всенощная в Святой Софии, Николай поехал домой проверить, как там спит наш Тихон, а я вот решила заехать к тебе, поздравить лично и осведомиться о том, как идут дела. Как счастливая мама себя чувствует?

— Сейчас спит наша счастливая мама. Были тяжелые роды. Двойня, сама понимаешь. Тем более первенцы.

Будучи сама молодой мамой, сестра прекрасно все понимала.

— А ты я вижу хандришь?

Хмыкаю. Вот же ж проницательная у меня сестрица!

— А что, так заметно?

— Да. И это нормально. После сильного нервного напряжения такое случается. Беседа спасает лучше всего. Составлю тебе компанию.

— Спасибо.

Ольга отпила вина и бодро приступила к процессу «беседы», пытаясь вывести меня из хандры:

— Как решили назвать близнецов?

— В честь дедов — Александр и Виктория.

— Прекрасные имена! Я так понимаю, что если бы родились два мальчика, то были бы у нас Александр и Виктор? А если бы две девочки, то Александра и Виктория?

Качаю головой.

— Нет, не совсем. Если бы родились две девочки, то они получили бы имена Иоланта и Виктория. Имя Александр я бы все равно постарался приберечь для Наследника, как дань уважения памяти отца и всего что он сделал.

— Понимаю. Александр Четвертый должен занять свое место в славной истории России.

— Да.

— А если бы продолжали рождаться девочки?

Пожимаю плечами.

— Я бы провел изменения в порядок престолонаследия, установив, что корону наследует старший из детей Императора, имеющих право на Престол.