Страница 34 из 147
Небо разорвало воплем. Истошный крик, ревущий ураган — и дружинников разметало. Ульганда за плечи схватили когтистые лапы — и в небо устремилась крылатая тварь!..
Им стреляли вслед. Три стрелы прошли совсем рядом и четвертая вонзилась в ногу рыцарю. Но в ведьму никто не попал… а потом сознание Ульганда померкло.
Он очнулся, лежа головой в роднике. Вода приятно охлаждала больное темя. Левая рука была в лубке, на спине, ноге и щеке — травные примочки.
— Зря ты меня пожалел, — сказала Ирошка, поя Ульганда из свернутого листа. — Оба теперь пропадем.
— А… почему ты… не сбежала?.. — слабым голосом спросил рыцарь.
— Думаешь, стоило? Тогда б один медный кувшин помер, нет?
— Не сейчас… с самого начала?..
— И потом всю жизнь бегать? Я не хочу. Я думала… ну может… ты же сказал, что маркиз справедливый…
Ульганд приподнял голову и огляделся. Конь со всеми пожитками остался у дружинников. Пропал даже меч. Ведьма тоскливо смотрела на бегущую воду.
— Король… — пробормотал рыцарь. — Королевский суд…
— У него-то столб для сожжения побольше, чем у маркиза, — кивнула Ирошка. — Наверняка.
— Не говори так. Я рыцарь короля.
— Возможно, уже нет.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ульганд.
— Да ничего. Я, конечно, в глуши росла, но даже мне понятно, что покрывать ведьму — это почти так же плохо, как самому быть ведьмой. Ты там убил кого-нибудь?
— Двоих серьезно ранил. Не знаю, выживут ли.
— Давай надеяться, что выживут, — оперлась лбом о ладони Ирошка.
Пять дней они прятались в лесу, впроголодь. Охотиться без лука и копья было гораздо труднее, к тому же Ульганд с трудом передвигался и не владел левой рукой. К счастью, находить грибы, ягоды и орехи Ирошка умела где угодно. И это точно не было чарами — ведь она делала это и раньше, в ошейнике.
Ульганд старался не думать о том, что теперь она без ошейника. При нем Ирошка не колдовала. На рыцаря она смотрела виновато, явно удивленная тем, что он сделал.
А Ульганд напряженно думал, что им делать теперь. Нет, не к королю на суд, это точно. Маркиз Пфаль уже наверняка послал гонца. Оправданий у Ульганда нет, никаких. Даже если все дружинные выжили, он все равно дрался с ними, защищая ведьму. Этого не изменить.
А уж если кто-то из них погиб…
Но оставаться в лесу тоже нельзя. Лето, считай, закончилось, начинается осень. Ночами уже прохладно. Этим утром Ульганд, проснувшись, нашел Ирошку спящей подле себя, тесно прижавшись.
На исходе шестого дня рыцарь принял решение.
— Мы поедем… пойдем в мой родовой замок, — сказал он. — Я попрошу помощи у отца.
— Как скажешь, — покорно согласилась Ирошка. — Он далеко?
— Рядом. В баронстве Элькебрун.
К отцовскому замку Ульганд явился к концу третьего дня. Они с Ирошкой устали и измучились, а руку по ночам начало ломить. Хорошо хоть, раны не воспалились и обещали вскорости успешно закрыться.
— Больно, когда стрелами-то протыкают? — язвительно спрашивала ведьма, меняя рыцарю повязки. — То-то же.
Отца дома не оказалось, он отбыл на охоту. Но старый замковый управитель узнал молодого наследника и принял его радушно. Впервые за много дней Ульганд и Ирошка смогли выспаться в нормальных постелях и поесть приличной еды.
Ведьма изумленно таращилась на гобелены и статуи, а фонтан во дворе привел ее в какой-то детский восторг. Такого она в своей жизни еще не видала.
Донельзя поразила ее и замковая библиотека. Та и в самом деле была богатой — без малого сотня книг, а кроме того — три пупыря и два куба знаний. Реликвии Старой Империи.
— Что в них написано? — жадно крутила один из пупырей ведьма.
— Никто не знает, сударыня, — вежливо ответил управитель. — Их умели читать только волшебники.
Отец вернулся с охоты через два дня. В ворота влетела кавалькада всадников, и погруженный в сон замок наполнился собачьим лаем, конским ржанием, лихими возгласами.
Мать Ульганда умерла девять лет назад. Отец с тех пор безмятежно вдовел, повторно жениться не собирался. Унаследовав лен, пожалованный еще его прапрадеду, он с радостью забыл о жизни королевского рыцаря и день-деньской проводил в веселье. Либо охотился, либо гостил у кого-то из соседей, либо сам созывал их в гости. Его надел, не слишком богатый, приносил все же достаточно, чтоб не думать о хлебе насущном.
Сыну сэр Медох искренне обрадовался. Ульганд уже года три не заезжал в родовой замок, и сейчас пытался прикинуть, насколько с тех пор отец растолстел.
Кажется, набрал не меньше двух камней… или даже два камня и дюжину камешков…
— Ульганд!.. — от души хлопнул сына по спине старый рыцарь. — Сколько лет мы не виделись⁈
— Около трех, батюшка, — скривился от боли Ульганд. Отцовская лапища угодила точно по заживающей ране.
— Ну и ну, около трех!.. — подивился сэр Медох. — А ты окреп, чадо!.. Возмужал!.. Только бледен что-то. И худоват. Я в твои годы пошире был.
Ирошка в этот раз обедала на кухне. Столовая, два дня пустовавшая, теперь оказалась битком набита рыцарями и их оруженосцами. Сэр Медох пригласил на пир девятерых соседей, в том числе своего сюзерена — барона Элькебруна. Приехавший в гости наследник оказался как нельзя кстати — Медох показывал его всем, хвастался героическими победами сына, требовал все новых рассказов о том, как тот служит королю.
— Так вы и в самом деле победили великанов Истерденга и Блакинбора? — подивился барон. — Я слышал о гибели этих чудовищ, сэр рыцарь. Это великий подвиг — в одиночку одолеть великана.
— Благодарю вас, ваше благородие, — поклонился Ульганд.
— Мой сын, впрочем, тоже славный рыцарь, — тут же добавил барон. — Не слышали о его подвигах? Сэр Альмар. Не так давно он пронзил железным трезубцем злокозненного чернокнижника. Тот был хоть и не великанского роста, но людей своими отравами погубил не меньше.
— Он отравлял колодцы, ваше благородие? Или родники?
— Нет, он обманно подсовывал отраву под видом лекарственных снадобий.
— Экий мерзавец! — бухнул кубком об стол Медох. — И что ж, насмерть травил⁈
— Если бы. Хуже. Гораздо хуже. Люди от его снадобий даже как будто бы выздоравливали… но!.. — поднял палец Элькебрун. — Во внутренностях у них после того заводился некий червь, который выедал из этих несчастных всю доброту.
— Не понял, — нахмурился Медох. — Солитер, что ли?
— Да нет же! Солитер силы выедает, а этот — доброту. Эти демонские козни обнаружил мой личный духовник, благочинный отец Итрофокл. Но, к счастью, все прекратилось, когда чернокнижника вначале пронзили железом, а потом утопили и сожгли. Только всем пострадавшим пришлось еще выстоять очистительную службу и принести богам жертву золотом, но это была малая плата за спасение от демонских чар!
— Ох уж мне эти ведьмы, колдуны и чернокнижники! — снова бухнул кубком Медох. — Только им и потехи — вредить честному люду! Всех бы лично своими руками передушил!
— А я бы зарубил!..
— Повесил!..
— Вспорол брюхо, как свинье!..
Рыцари возмущенно орали, потрясая кубками, вилками и хлебными ломтями. А Ульганд сидел мрачнее тучи, опустив глаза и от души надеясь, что Ирошка этого не слышит. Она, конечно, не в столовой сейчас, но отцовский замок невелик, а голосят рыцари так, словно до богов докричаться пытаются.
— А вы, сэр Ульганд, не сталкивались ли с ведьмами или чародеями? — спросил барон, вгрызаясь в кусок оленины.
— Нет, — ответил рыцарь, пристально глядя на сюзерена отца. — Мне доводилось биться с великанами, ограми, вивернами, грифонами и упырями, но ни ведьм, ни иных кудесников я не встречал.