Страница 25 из 147
— Я все понимаю, — цедил сквозь зубы величайший гохеррим. — Ты гхьетшедарий. Убогий, ничтожный гхьетшедарий, умеющий только жрать и трахаться. Я многого от вас и не жду. Но у тебя похитили любимую жену. Прямо у тебя на глазах. Прямо на глазах у доброй сотни свидетелей! Некоторые из них были из других миров! И я тоже это потом увидел — в записи по кэ-оку! Весь Паргорон знает о твоем сраме! О тебе анекдоты в народе ходят! Презренные храки над тобой смеются! Тебе до этого и дела нет, каналья⁈
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Хальтрекарок. — И да, мне нет дела до смеха храков. Гаштардарон, успокойся. Выпей лучше со мной. Ну похитили и похитили. По-твоему, у меня мало жен? Я ее вообще-то разыскивал. Мы там целый день провели, дно обшаривали… и ты не представляешь, как это было скучно. Я чуть не помер со скуки — до этого тебе нет дела⁈ Зачем ты вообще вспоминаешь эту старую историю?
— Это было ровно сто дней назад! — рявкнул Гаштардарон. — Я потому и вспомнил, что сегодня в кэ-оке мне предложили посмотреть повтор! Это позор, что какой-то смертный похитил Лахджу, а ты…
— Кого?.. — перебил Хальтрекарок.
— Лахджу! Это твоя любимая жена!
— Правда?.. — наморщил лоб Хальтрекарок.
— С твоих слов! И она еще и беременна, если я правильно помню! Носит твоего наследника! У тебя вообще нет чувства собственного достоинства, раз ты такое спускаешь⁈
— Да что тут такого-то? — отмахнулся Хальтрекарок. — Суть Древнейшего, Гаштардарон, да у меня двести жен! А наследников еще больше! Одним больше, одним меньше… да хоть бы они все затерялись!
— Ты позоришь Паргорон своим бездействием, — тихо произнес Гаштардарон. — Ты демолорд. Один из двадцати семи владык нашего мира. Тебя прилюдно оскорбили и обокрали, а ты делаешь вид, что ничего не произошло. Ты роняешь наш престиж. Ладно бы еще тому не было свидетелей — но они есть. Поэтому ты либо позаботишься о том, чтобы исправить ситуацию, либо…
— Либо?.. — поднялся со стула Хальтрекарок. — Договаривай, Рыцарь.
— Не выбирай второй вариант, Балаганщик, — снова ткнул его в грудь Гаштардарон. — Он тебе не понравится.
Хальтрекарок запрокинул голову и тоскливо застонал.
Был вечер, и было лето. Мистерия со всем остальным Парифатом справляла Игнедис, Огненный День. Праздник в честь Солары, дарующей солнце на небе и огонь в очагах. Волшебники в большинстве своем не севигисты и богов особо не славят, но календарем они пользуются тем же самым, а факельные шествия и огненные феерии очень даже любят.
А в том, что касается фейерверков, Мистерия кому угодно даст сто очков вперед.
Лахджа и Дегатти любовались пляшущим в небе огненным колесом. У обоих в руках были сладкие огоньки — удивительные пылающие палочки, сделанные волшебниками-кулинарами. Они горят, но не обжигают, а холодное пламя долго еще скачет по языку и зубам, заставляя детей визжать от восторга.
И в этот момент рядом появился демолорд.
Хальтрекарок возник из ниоткуда. Просто вышел из воздуха. Лахджа от неожиданности остолбенела, а Дегатти… Дегатти выхватил меч.
— Надеешься одолеть меня этой штукой? — злобно спросил Хальтрекарок.
— У меня премия Бриара, — напряженно ответил Дегатти. — Пару минут продержусь, думаю. А потом… мы в Валестре. Тут найдутся волшебники и посильней меня.
Хальтрекарок огляделся и скривился. Самый центр Мистерии. Не Клеверный Ансамбль, но близко. Волшебников действительно пруд пруди, настоящее средоточие.
Некоторые из них не испугаются и демолорда.
— Я пришел за своей женой, — процедил Хальтрекарок. — Я здесь в законном праве. Верни ее — и никто не пострадает.
Лахджа сглотнула. Она, как никто, оценила, насколько немыслимый для себя подвиг совершил Хальтрекарок. Оторвал задницу от дивана, лично отправился в другой мир, чтобы качать там права.
Любо-дорого поглядеть.
И на них уже поглядывали. Гхьетшедарий, разумеется, был без одежды. А его аура… о, ее он приглушил, конечно. Снизил накал до минимума. Но даже так демолорд остается демолордом — и прохожие останавливались, недоверчиво глядели на Хальтрекарока. Детей уводили прочь, а кое-кто из чародеев, наоборот, придвинулся…
— Не перейти ли нам в укромное место, мой господин? — спросила Лахджа, касаясь плеча Хальтрекарока. — Я… я не хотела бы, чтобы тебе пришлось утруждаться, уничтожая всю Мистерию.
Хальтрекарок чуть нахмурился — и скрыл ауру совсем. А у зевак затуманило рассудок, образ обнаженного демона стерся из памяти. Настолько сильных магов, чтоб с этим совладать, рядом не оказалось.
Кроме, конечно, Майно Дегатти. Его воля поборола импульс Хальтрекарока, и только меч в руке чуть заметно дрогнул.
— Вон там не занятая беседка, — торопливо указала Лахджа.
В главном парке Валестры такие стояли на каждом шагу. Большие, на целую компанию, и совсем маленькие, на двоих. На каждой лежали чары уединения: пока внутри никого — беседка видна, а если кто-то вошел — исчезает.
— Заказать тебе что-нибудь, мой господин? — с беспокойством спросила Лахджа, когда в воздухе проявилось лицо духа-служителя. Бесстрастный ко всему, он и глазом не моргнул при виде демолорда.
— Нет, — словно плюнул Хальтрекарок. — Какой у вас договор?
— Договор, господин?..
— Раз ты все еще таскаешься за этим смертным — у вас договор. Какой?
Лахджа глянула на Хальтрекарока с удивлением. Такой догадливости она от него не ожидала.
Хотя демоны, наверное, впитывают подобные вещи с молоком матери…
— Она должна мне три желания, — ответил вместо нее Дегатти. — Осталось одно.
— Загадывай его, — приказал Хальтрекарок. — Здесь и сейчас, при мне.
— А что если нет? — оперся на столик Дегатти.
Он смотрел прямо в глаза демону. Дерзко так, с вызовом.
Хальтрекарок на секунду задумался. Он мог просто сожрать этого волшебника или превратить в кучку праха. Тот посильнее обычных колдунцов, но демолорду не ровня, долго сопротивляться не сумеет.
Но тогда у его жены останется незакрытый контракт. А это всегда проблема. Не слишком большая и в общем-то даже мелкая — но все-таки лучше сначала его закрыть, а уж потом превращать смертного в прах.
— Загадывай желание, или я сожгу дотла этот парк и всех, кто в нем есть, — буднично сказал Хальтрекарок, складывая пальцы в щепоть.
В Паргороне эта угроза не сработала бы. Но смертные обычно не любят, когда дохнут другие смертные. Дегатти вздохнул, пристукнул пальцами по столу, болезненно покривился и произнес, не глядя на Лахджу:
— Мне нужны гарантии.
— Какие? — осведомился Хальтрекарок.
— Что ты не убьешь меня… и вообще никого здесь, когда договор будет аннулирован.
Хальтрекарок несколько секунд молчал. Потом медленно сказал:
— Надо внести тебя в список существ, которых я ненавижу.
— У тебя есть такой список?.. — удивился Дегатти.
— Нет. Ты будешь в нем первым.
— Хорошо, это я как-нибудь переживу. Что насчет гарантий?
— У тебя они есть, — процедил демолорд. — Загадывай последнее желание — и я клянусь, что не стану тебе мстить. Ни прямо, ни косвенно. Ни сейчас, ни потом.
Лахджа с беспокойством смотрела на своего мужа и повелителя. Сейчас он выглядел не так, как обычно. Хальтрекарок большую часть времени проводит как будто под кайфом — расслабленный-расслабленный, даже слегка одуревший.
Но сейчас… в таком состоянии Лахджа видела его всего пару раз.
— Третье желание, — мрачно сказал Дегатти. — Хорошо. Но проблема в том, что твоя жена не так уж много умеет, Хальтрекарок. Я потому и продержал ее так долго, что никак не мог придумать, к чему это никчемное создание приспособить.