Страница 146 из 147
Принцесса заверещала от ужаса, забиваясь в угол. Не отпуская моего горла, Бельзедор вскинул другую руку — и окно разлетелось вдребезги. Вопящую Лисиллу подняло в воздух, толкнуло наружу — и она сверглась в пропасть.
Крики смолкли очень быстро. Я не слышал, как она упала. Не слышал, как горела заживо. Слишком было высоко.
Зато Бельзедор явно прислушивался — и удовлетворенно кивнул.
— Когда-то я любил эту женщину, поэтому даровал ей быструю и легкую смерть, — сообщил он мне. — А из твоей кожи я сделаю кошелек.
Темный Властелин вскинул меня на вытянутой руке, пристально всмотрелся — и меня полоснуло болью. Спину, грудь, плечи словно резало невидимым скальпелем, полоски кожи расходились кровоточащей стружкой… я по сей день отчетливо помню ту минуту.
Возможно, это продлилось даже меньше минуты. Сознание уже начинало меркнуть, когда я завершил заклятие Могущества. Я направил в дракончика всю ману, без остатка — и мой фамиллиар вспыхнул белым светом.
Он еще и немного увеличился, но это был просто «шлейф», фантомное проявление ауры. Заклятие Могущества многократно усиливает фамиллиара, превращает даже безобидную мышку в несокрушимую боевую машину.
На тот момент это было лучшее мое заклятие. И с ним я бросил вызов Темному Властелину.
Я атаковал всем, что знал. Всем, что умел. Ударил так, что на секунду померк свет. Часть меблировки просто испарилась, другая — осыпалась пеплом. Стены почернели, а доспехи Бельзедора раскалились докрасна.
Я почувствовал это на собственном горле. Меня-то самого заклятие не тронуло — оно шарахнуло по всему, кроме нас с дракончиком… но Бельзедор не погиб, конечно. Из пасти фамиллиара хлестала энергия, по латам Темного Властелина бежали искры… но длилось это секунды три.
А потом его рука метнулась быстрее мысли, пальцы сомкнулись… и хрустнули кости, и брызнула кровь.
Бельзедор раздавил моего дракончика в кашу.
У вас никогда не погибал фамиллиар? Не дай вам боги такое пережить. У меня будто остановилось сердце, а мозг погрузился в кислоту. Волны боли побежали по телу, руки и ноги вмиг обмякли, а внутри поселилась такая опустошенность, такое отчаяние…
Адепты Униониса часто умирают одновременно с фамиллиарами.
Но я выжил. Сами понимаете — иначе я бы не рассказывал эту историю. Бельзедор, видимо, понял, что еще больших мук причинить мне не сможет — и потому просто выкинул. Швырнул мое обмякшее тело в окно, вслед за принцессой Лисиллой.
Еще минуту назад я бы просто раскрыл фантомные крылья и улетел. Но без фамиллиара я был слабее слабого, никчемней никчемного. Я словно опять стал немогущим — да еще и наполовину парализованным. В голове плыл серый туман, я толком ничего не соображал, и через несколько секунд рухнул бы в магму. Защитный плащ тут не помог бы, а разве что продлил агонию.
Что меня спасло? Удача. Везение. Чудо, можно сказать. Падая в пропасть, я случайно сунул руку в карман — и на палец скользнуло кольцо.
То кольцо, что я снял с трупа Лурда. Теперь-то я понимаю, что именно оно было его главным козырем. Спасительным билетом из Цитадели Зла. Ему не хватило какой-то секунды, чтобы им воспользоваться — и только поэтому я выжил.
Кольцо Миров — так называется этот артефакт. Оказавшись на пальце, оно переносит владельца в Туман, Сумерки… Лимбо, как вы тут его называете. Субпространство между мирами.
Там я и оказался. Каких-то полдюжины локтей не долетел до магмы, уже чувствовал шкурой страшный жар… а потом все исчезло. Я попал в место, где ничего нет и ничего не происходит. В холодное преддверие Хаоса.
И я пробыл там довольно долго. Поначалу вообще просто лежал в полузабытьи — и понятия не имею, сколько именно. Потеря фамиллиара сильно травмировала мои тонкие тела, а Бельзедор изрядно повредил физическое.
Какое-то время я думал, что все-таки погибну. Потом боялся, что останусь калекой. Но в конце концов я выбрался из Тумана, вернулся на Парифат, добрался до Мистерии…
Про это рассказывать уже не буду — история неинтересная. Очень долго я был разбит и подавлен. Нового фамиллиара не заводил, с родственниками не общался.
У меня что-то сломалось внутри.
По крайней мере, я не нуждался в деньгах. Со мной остался кошель с награбленным. Его было так много, а я был в таком скверном состоянии, что швырял золото направо и налево — и все равно оно будто не иссякало. Я стал много пить и вдыхать дурманный дым, часто посещал бордели и игорные дома. Искал забытья, которое все не приходило.
Какое-то время я думал, что вот это она и есть — моя новая жизнь. Думал, что моя карьера волшебника закончена. Не такой уж редкий финал для того, кто потерял фамиллиара.
Но спустя год я шел по дождливой улице… не помню уже, какой это был город. Внутри у меня было серо и пусто, я только что просадил кучу денег в казино и обнаружил, что казавшаяся бездонной мошна почти опустела. Игорные дома высасывают самые несметные богатства.
Мне предстояло либо резко урезать траты, либо с позором вернуться к родителям, либо искать работу… мне, почти немогущему, годному только… на что я вообще был годен? Я всю жизнь учился только волшебству.
Я понятия не имел, куда вообще иду. Не знал даже, где буду сегодня ночевать. Мне было уже настолько все равно, что я встал на краю моста, свесился… внизу протекала река. Грязная, мутная и глубокая. Свинцовые волны несли какой-то мешок… до меня донесся чуть слышный писк.
Не помню, как я спустился к воде и вытащил мешок на берег. Он был полон серых комочков — уже совсем холодных.
Но один… в нем еще теплилась жизнь! Я сжал его в ладонях, приблизил к лицу — и дохнул на крошечного котенка. Тот задрожал сильнее… встряхнулся… и открыл глаза.
Они были ярко-голубыми. А шерстка, когда я очистил ее от грязи, оказалась снежно-белой.