Страница 23 из 154
— Ты-ы-ы!.. — задохнулся от ярости Мараул. — Как… как ты сумел⁈ Она же… она была такой… сильнее ее не было!.. А ты… ты… ты жалкий прыщ на теле Паргорона!
— Мараул, как ты разговариваешь со своим спасителем? — фыркнул Клюзерштатен. — Хотя еще не спасителем. Не уверен, что буду тебя теперь спасать. Хотя я сам вызвался, вообще-то. Специально попросил послать именно меня. Знаешь, как долго я тебя разыскивал?
— А где я вообще? — заозирался Мараул. — Я все время был накрыт этим поганым платком!..
— А ты в личном императорском хранилище. В одном маленьком городке. А до этого был в другом. А до этого — в столице. Я, знаешь ли, следил за твоими перемещениями. Меня волновала твоя судьба.
— А почему ты пришел только сейчас⁈
— Да все дела какие-то, дела… Я же теперь демолорд, дел у меня полно…
— Я понял, что ты демолорд.
— Ага. Я теперь демолорд. А ты мне в кредите отказал. Сотню условок пожалел. И разговаривал грубо. А я теперь демолорд. И только от меня зависит, покинешь ли ты этот камень.
— Ты что, убил свою мать, чтобы отомстить мне⁈ — завопил Мараул.
— Говна пожри, — ухмыльнулся Клюзерштатен. — Не переоценивай себя… жалкий прыщ. Я убил свою мать, потому что мог. А мстить тебе мне просто приятно.
Мараул угрюмо замолчал. Клюзерштатен какое-то время ждал, надеясь, что тот начнет унижаться, канючить, умолять… но Мараул молчал. Старый бушук чувствовал, насколько это будет бесполезно.
К тому же известие о гибели Эсветаллилы совершенно его раздавило. Он, конечно, давно перестал пылать к ней животной страстью, но все равно глубоко любил и уважал.
— Но я все-таки тебя выпущу… — наконец заговорил Клюзерштатен. — При одном условии.
— Каком?
— Я выпущу тебя, если ты… если ты… отдашь мне половину своего счета!
— Что⁈ — задохнулся от ярости Мараул. — Ни за что!
— Ты подумай.
— Нет! Мне дешевле сдохнуть!
— Подумай еще.
— Я подожду! Рано или поздно меня выпустят!
— Никто тебя не выпустит. Я единственный, кто знает, где ты есть. И только от меня зависит, вернемся ли мы вместе или я просто скажу демолордам, что тебя… пора заменить. Банк Душ не может оставаться без управляющего, знаешь ли. Мы с Дворком об этом уже поговорили…
Мараул снова замолчал. И молчал он долго, а Клюзерштатен терпеливо ждал, постукивая единственным копытом.
Ждать он был готов сколько угодно. Клюзерштатен как следует помариновал здесь Мараула. Чтобы успел отчаяться, успел соскучиться.
Чтобы готов был раскошелиться.
— Клюзерштатен… — подозвал его Мараул.
— Да-да? — жадно наклонился тот к камню.
— Клюзерштатен-Клюзерштатен, в папочку он вышел статью! — продекламировал Мараул. — Свою мать подло убил, но копытом заплатил!
— Ты здесь сгниешь!!! — страшно завизжал Клюзерштатен, стискивая кристалл. — Никто и никогда тебя не освободит!!!
Он бы с огромным удовольствием раздавил камень, уничтожил. Но проблема в том, что тогда Мараул освободится, а не погибнет. Чары очень мощные, но завязанные на внешнюю оболочку, Клюзерштатен уже видел.
К тому же лет через пятьдесят можно вернуться и спросить снова. Может, к тому времени Мараул передумает.
Может, он и передумал бы. Но через пятьдесят лет Клюзерштатен Мараула не нашел. Новый Колдующий Император, Громорокатран, в очередной раз его перепрятал — и на этот раз так надежно, что спасовал даже демолорд.
А у Банка Душ за это время появился новый управляющий. Сначала временным директором стал Дворк, но спустя тридцать лет он внезапно скончался по неизвестной причине, и его место занял Каген, младший из детей Мазеда. И целых двести лет он не был демолордом, а был просто старшим банкиром, первым среди равных.
Но вы уже видели, какие возможности открываются на такой должности. Двести лет Каген управлял счетом старшего брата, а также имел доступ ко всему остальному душезапасу. И ни для кого не стало сюрпризом, что в конце концов его личный счет достиг заветного одного процента.
Так в Паргороне стало на одного демолорда больше. А спустя еще триста лет — на одного меньше. Счет заточенного в камне Мараула год от года все хирел и тощал, пока не упал ниже все того же одного процента.
Никто не вправе лишить демолорда его счета. Но никто и не обязан его счет пополнять. А у душ есть срок годности. Очень большой срок — условная душа служит несколько тысячелетий, — но конечный. Поэтому если демолорд куда-то исчезает на действительно долгий срок — он постепенно перестает быть демолордом.
И когда какой-то сим откопал во тьме Домурбиса мерцающий камень, Мараул уже давно демолордом не был. Он все еще сильно превосходил обычных банкиров, его счет все еще составлял почти 0.34%… но это была едва девятая часть прежнего могущества.
Впрочем, симам этого хватило. Мараул быстро с ними договорился. Убедил глупых обезьян его выпустить, а когда те это сделали — сожрал их живьем.
За тысячу лет заточения он страшно проголодался.
Выбравшись на поверхность, Мараул не узнал прежний Парифат. Сначала он даже подумал, что Клюзерштатен в тот раз сказал правду, и Паргорон таки завоевал Житницу. Цветущая империя волшебников превратилась в разоренный, примитивный мир без единого чародея.
Впрочем, свою ошибку Мараул быстро понял. В этот раз демоны были ни при чем — смертные сделали все сами. Они вообще любят массовый суицид, то и дело уничтожают собственные миры. Мараулу даже некому оказалось мстить, а тратить время на злорадство он не собирался — спешил вернуться домой, в Паргорон.
И так уж случилось, что он вернулся как раз в канун очередного Большого Аудита. Башня Душ пылала разноцветными огнями, банкиры водили хоровод и пели, а управляющий Каген добродушно улыбался… когда в зал ввалился истощенный бушук с безумным взглядом.
— Я вернулся!.. — простонал Мараул, подбегая к уставленному яствами столу. — Каген, Каген, я вернулся!..
— И это очень хорошо, — обнял его Каген, промедлив всего секунду. — Мы уже и не чаяли тебя увидеть, мой любимый брат.
— Ум!.. Ум!.. — всхлипывал Мараул, набивая рот креветками. — Я столько страдал!..
— Ну-ну, теперь все хорошо, теперь ты снова с нами. Правда… ты же сам понимаешь… тебя не было слишком долго… Директор Банка Душ теперь я, Мараул.
— По… почему не Дворк?.. а, понимаю…
Мараул чуть заметно задрожал. Объятия Кагена как будто стали холоднее.
Остальные бушуки пристально смотрели на это воссоединение. Ждали.
— Я все понимаю, Каген, — поспешил сказать Мараул. — Конечно, я сильно отстал от жизни и просто не смогу теперь достойно управлять Банком Душ. И я очень рад, что этот пост достался тебе, ведь ты достоин его, как никто другой!
— Спасибо тебе за эти теплые слова! — умилился Каген. — Я так рад, что ты все правильно понял и не обиделся!
— О, я нисколько не обиделся! — заверил его Мараул. — Ведь самое главное, чтобы у руля по-прежнему был сын Мазеда, а будет ли это старший или младший… ах, право, все мы здесь одна семья!
— Воистину ты мудрейший среди нас, дорогой брат! — восхитился Каген. — Счастье для всего Паргорона, что ты вернулся и снова можешь делиться своим бесценным финансовым опытом! Воистину ни у кого нет такой бездны знаний, как у тебя!
— Слишком много чести для бедняги вроде меня, слишком много чести! Но… раз уж ты сам вспомнил о моем финансовом опыте, брат… у меня по-прежнему довольно веский счет, так что… я полагаю… я думаю…