Страница 144 из 154
— ЗАПЛАТИТЬ КАМНЮ?.. ЧЕМ?..
— А чего бы вам хотелось?
— БОЛЬШЕ ВСЕГО Я ЛЮБЛЮ СМОТРЕТЬ, КАК ВНУТРИ МЕНЯ МЕДЛЕННО УМИРАЮТ ТАКИЕ, КАК ТЫ.
Жюдаф поморщился. Даже камень здесь осквернен демоническими эманациями. Из обычной-то темницы он пару раз сбегал таким образом — просто уговорив стену раздвинуться.
Но здесь бесполезно давить на жалость. И бесполезно угрожать — он ничем не может навредить этой стене. Однако если это демоническая стена, ее должна интересовать… выгода.
— В ваших интересах будет выпустить меня, — сказал Жюдаф.
— ПОЧЕМУ ЭТО?
— Подумай. Вы очень крепкие стены, верно?
— ТАК.
— Поэтому из вас никто никогда не сбегал, верно?
— ТАК.
— Поэтому хозяйка никогда не заботилась о том, чтобы улучшить вас, сделать еще крепче. Верно?
— ТАК…
— Если кто-то все-таки сбежит — она увидит, что вас следует улучшить. Вас сделают еще крепче. Еще неприступнее.
Никого умнее тролля такая логика не провела бы. Но камень — это камень. Какое-то время стены обмысливали слова Жюдафа, а потом… начали раздвигаться. Микрочастицы плотнее прижались друг к другу — и в стене появился проход.
Всего на несколько секунд. Но Жюдафу больше и не требовалось. Он метнулся зайцем — и оказался по ту сторону своей камеры.
Причем не где-нибудь, а… о боги. Похоже, это личные покои Тьянгерии. Тут все дышит ее аурой.
Но ее самой тут нет. Возможно, все еще залечивает рану от гохерримского клинка. Возможно, куда-то отлучилась. Возможно, просто занята чем-то в другом месте.
Рано или поздно она обязательно вспомнит о детективе, умирающем в каменном мешке. Вспомнит — и пожелает проверить, что там с ним.
И пока она не вспомнила… Жюдаф окинул покои беглым взглядом. Пушистый ковер. Огромная кровать с балдахином. Детские качели… занятный момент. Трюмо, сервант, гардероб со множеством ярких платьиц… любопытно, кстати, что Тьянгерия носит одежду, как и Гариадолл. Большинство гхьетшедариев ее терпеть не может.
А еще тут были керамические статуэтки. Маленькие, но очень детальные химеры, жуткие смеси людей и животных. Несколько десятков — и все разные.
Интересно, что бы это могло означать.
А рядом с кроватью стояла клетка. Пустая.
— Для кого ты? — спросил Жюдаф.
— Последним во мне сидел Аурицио Пересмешник, великий сказочник, — охотно ответила клетка. — Она заставляла его рассказывать истории. Сказала, что если он тысячу ночей будет рассказывать ей сказки и ни разу не повторится, она его освободит.
— Он смог?
— Смог.
— Она его освободила?
— В некотором смысле. Она вырвала ему язык и выколола глаза… а потом освободила.
Жюдаф посочувствовал незнакомому сказочнику, но сейчас его больше занимала собственная судьба. Его Тьянгерия вряд ли освободит даже с выколотыми глазами. Так что он поспешно рылся в гардеробе, секретере, трюмо… и ему все сильней казалось, что он слышит чей-то голос.
Как тогда, с гохерримским клинком. Его тоже было слышно издали. Что-то помнящее. Что-то сильное. Но… где оно?
— Зови меня погромче! — попросил Жюдаф. — Я плохо слышу!
— Я здесь, — раздался звучный гулкий голос.
Жюдаф еще никогда не слышал таких. Ни один предмет, ни одно вещество не разговаривало столь… прекрасно.
— Кто ты? — с придыханием спросил он.
— Я тот, кто подводит черту, — сказал голос. — Я здесь, смертный. За зеркалом.
Жюдаф снова подошел к трюмо. Всмотрелся в свое отражение.
— Да, жизнь нас потрепала… — вздохнул зеркальный Жюдаф. — Ужасно выглядим, а?
— И не говори. Что там, с твоей стороны?
Жюдаф по другую сторону стекла тоже осмотрел покои и сказал:
— Сундук. Он есть у меня, но нет у тебя.
— Понятно… Можешь его сюда передать?
— Не могу, он встроен. Тебе придется самому сюда прийти.
— Ладно.
Жюдаф коснулся стекла. Он не любил ходить в Зазеркалье, но сейчас это необходимо. В сейфе, который Тьянгерия спрятала таким образом, не может лежать какая-то безделица.
В голове помутилось. Комната исказилась, левое стало правым и наоборот. Надписи на книжных корешках зеркально отобразились.
И появился сундук. Стоял у изголовья кровати, невидный из зеркала.
Запертый.
— Откройся, — торопливо велел Жюдаф, дергая крышку.
— Ни за что, — злобно сказал сундук. — Никогда.
Необычный замок. Вообще не замок как таковой — скорее уж заклинание. Демоническая магия. Что-то крайне надежное, рассчитанное по меньшей мере на других демонов.
Жюдаф на секунду задумался. Это не игра. Не испытание. Тут точно не будет подсказок и решение может не найтись. Вполне возможно, сундук открывается только для хозяйки, а ключ…
Ключ. Жюдаф пошарил в карманах и достал тот самый ключик, который нашел на столике в самом начале.
— Я не от него, — сразу сказал тот.
— Не оскорбляй меня, глупец! — презрительно молвил сундук. — Обычные ключи не имеют ко мне отношения!
— Открой его, — попросил Жюдаф, не обращая внимания на сундук.
— Ты меня слышал⁈ — возмутился ключ. — Я не от него!
— Хорошо. В таком случае — где твой замок?
— Не существует… для меня замка… — поник ключ. — Я не могу… выполнить свое предназначение…
— Тогда выполни его здесь. Я прошу тебя.
— Но я не от него!
— Это неважно. Ты ключ — он замок. Открой.
— Но у него даже нет замочной скважины!
— Это тоже неважно. Он не тривиальный замок — он сама идея замка. Стань идеей ключа — и открой.
— Но я не идея, я предмет!
— Все предметы — часть одной большой идеи. Есть идея ключа — идеальный ключ. Стань им на время. Поверь в себя, как я в тебя верю.
Жюдаф был настойчив. Жюдаф был убедителен. Жюдаф истратил прорву маны.
И ключ аж засветился. Проникся. Пыл детектива передался и ему — и он открыл сундук. Замок щелкнул, по нему прошла радужная волна… и крышка распахнулась.
Но ключ рассыпался. Жюдаф услышал его крик… в нем смешались горечь уничтожения и восторг выполненной задачи.
— Вещи все еще радуются, когда их применяют по назначению, — задумчиво произнес Жюдаф. — Я все еще не сумасшедший.
Он наклонился над сундуком — и у него сперло дыхание. Там лежало всего два предмета… но зато каких!
Первым Жюдаф поднял стилет. Тонкий стилет из сиреневого металла в изящных деревянных ножнах.
Это его голос слышал Жюдаф.
— Ты… адамант, — недоверчиво произнес он.
— Да, смертный, — с достоинством подтвердил клинок. — Я адамантовый стилет. Раньше я был частью меча, но теперь я только стилет. Бог стилетов. Я могу убить любого, для меня нет бессмертных.
— Многих ли ты убил?
— Когда был мечом — многих. На мне кровь смертных и бессмертных, великих магов и королей, демолордов и высших титанов. Но то прошлое, а сейчас я только стилет. Я стал меньше и слабее.
— Для чего ты Тьянгерии? — спросил Жюдаф.
— Она использует меня, чтобы пытать. Убивать. Уродовать. Оставлять неизлечимые метки.
Стилет поведал Жюдафу, что бессмертные тоже нередкие гости Тьянгерии. С ними даже интереснее — калечить, а потом отпускать. Наслаждаться сознанием того, что теперь бессмертный будет страдать вечно. Всегда будет помнить о ней и ее играх. Носить на себе следы ее надругательств.
Конечно, ради Жюдафа она свое сокровище из сундука не доставала. Он всего лишь смертный, его можно искалечить гораздо проще.