Страница 125 из 154
— Как же я устала! — молвила Инеида, плавно опускаясь во двор. — Как поживаешь, мой дорогой?
Она клюнула графа Энневекле в щеку и скинула дорожный плащ, который тут же подхватили две вампирши. Парька таращился на княгиню во все глаза — он уже видел мать хозяина при прошлом визите, но по-прежнему не мог налюбоваться.
Она была… прекрасна. Ни за что не скажешь, что ей тысяча восемьсот лет, что старше нее только сам Кровавый Князь, да и тот ненамного.
Вот такое оно — истинное бессмертие. Ни старости, ни болезней, да и убить тебя очень трудно. Вечная молодость, вечная красота.
— Как прошло путешествие? — спросил граф, беря Инеиду под руку и сопровождая в столовую.
— И не спрашивай, — поморщилась княгиня. — Эти кобрины-великаны глупы, как деревяшки. Но по крайней мере они заперты за своими горами, так что нам не угрожают.
— Весьма рад это слышать. Хотя еще сильнее рад, что ты вернулась в целости и сохранности, Луна Полуночи.
— Причем даже с пополнением, — усмехнулась Инеида. — Позволь представить тебе Аэгвена. Нового графа Земель-Что-К-Югу.
Один из вампиров, которого Парька до этого принимал за простого Высшего, степенно поклонился. Был он мертвенно бледен, костляв и тонкокож, а лисьи черты лица и заостренные уши выдавали бывшего эльфа. Вампиры могут питаться любыми теплокровными — и обращать тоже.
А если тебя обратила одна из княгинь — ты становишься графом. Таков закон Империи Крови.
— Добро пожаловать в семью… граф Аэгвен, — растянул губы в улыбке Энневекле. — Я так понимаю, мы будем соседями?
— Вероятно, — очень тихо ответил Аэгвен. — Мне… я… для меня это еще очень ново…
— Сначала мы отправимся в Скозар, я представлю его двору и Князю, — сказала Инеида. — Но до следующего заката мы твои гости, мой дорогой.
Парька смотрел на Аэгвена с дикой завистью. Эльф. Они и так живут тысячи лет, толком не старея, а тут еще и графом сделали. Побуждения княгини понятны — Империя Крови сейчас смотрит на юг, прирастает там землями. Нужны новые графы и бароны — и политически выгодно создавать их из местных господарей. Наверняка этот Аэгвен был каким-нибудь эльфийским принцем.
Вампиры не едят пищу живых. Она для них не вкуснее грязи под ногами. Поэтому для торжественного ужина Парька привел четыре бурдюка из подвала. Один — совсем чистый, для княгини. Еще трое — давно не вкушаемые. Новых упырей граф заводить не собирался, так что ел аккуратно.
Все бурдюки были покорные, с промытым разумом. Толком не понимая, что происходит вокруг, они послушно подставляли шеи. Как следует напившись с дороги, гости осоловели, пришли в благодушное настроение. Только юный Аэгвен слегка морщился — видимо, еще не привык.
Граф Энневекле расспрашивал его с интересом, но бывший эльф отвечал односложно, смотрел в пол. Только когда княгиня брала его за руку и пристально глядела в глаза, он будто оживлялся, в лице что-то вспыхивало… почти как у бурдюков, когда их контролируют напрямую.
Крови он так толком и не пригубил. Сделал несколько жалких глотков, причем — удивительное дело! — пил из бокала. Вампиры делают так очень редко — говорят, вкус не тот, да и не насыщает толком.
— Брат мой, лучше бы тебе испить из русла, — снисходительно произнес граф. — Надо набраться сил с дороги.
— Мы не братья, мертвец, — резко вскинул голову Аэгвен. На секунду его взгляд ожил, но тут же снова потух.
Кажется, Аэгвен — из тех, кого одарили против воли. В самой Империи Крови такого не случается, желающих стать вампиром и так полно. А вот на периферии этого еще боятся. Там бессмертных господ считают скверной этого мира. Многих бурдюков граф доставлял из-за реки, с диких земель — и Парька слышал от них кое-что, пока они не переставали себя помнить.
— Благодарю, Парька, — милостиво сказал ему граф, когда он вытер бурдюкам шеи. — Можешь быть свободен.
Прислужник повел скот обратно. Но спустившись на два пролета, вспомнил, что не предложил графу Аэгвену особое угощение. Может, дело в том, что ему просто оскорбительно вкушать человеческую кровь, он желает эльфийской? В замке есть два эльфийских бурдюка — их трудно раздобыть, граф приберегает их для праздников.
Но сейчас-то он наверняка разрешит угостить новорожденного брата. Возможно, даже похвалит Парьку за расторопность.
Хотя лучше все-таки сначала спросить самого графа. В конце концов, это он здесь хозяин. Может быть, он прекрасно помнит, что у него есть эти эльфы — просто Аэгвен ему почему-то не понравился, и он не хочет делиться редким лакомством.
Парька оставил бурдюки в холле, строго приказав не сходить с места. Сейчас они в таком состоянии, что послушаются, даже если приказать размозжить головы о перила. Сам же прислужник рысью взбежал обратно… и замер, навострив уши.
В столовой громко играла музыка, но Парька все равно расслышал. У него с детства был удивительно тонкий слух. Он мог замечательно разделять звуки, вычленять отдельные тона из общей какофонии. В лесу всегда мог сказать, какая поет птица и в какой стороне она сидит.
Графа веселила его способность — сам-то он мог слушать только ночных птиц. Бывало, проснется посреди дня от бессонницы, начнет маяться — так зовет Парьку. Выйди, мол, на балкон, да рассказывай, кто там щебечет.
Но сейчас он услышал собственное имя. Потому и встал столбом, притаился.
— … Парька его зовут, — лениво отвечал кому-то граф. — Замечательный прислужник. Двадцать лет уже у меня.
— Ты им доволен? — спросила Инеида. — Мне как раз нужен новый…
— Нет уж, матушка, Парьку я тебе не отдам, даже и не проси, — хмыкнул граф. — Второго такого я не найду. Скопище талантов — и замок всегда в чистоте, и скотина сыта, и охотник отличный.
— Охотник?.. Этот тюфяк?..
— Ты не смотри, что он на хомяка похож, — сказал граф. — К нам в сад как-то махайрод забрался, скотину почуял. Так Парька к нему сзади подкрался и ножом для забоя убил. А слышали бы вы, как он музицирует!..
Парька невольно подбоченился, покраснел от удовольствия.
— Обратишь его, что ли? — спросил кто-то из вампиров.
— Парьку-то?.. — усмехнулся граф. — Смеешься, что ли? Прислужник-то он безукоризненный, но я скорее кого-то из скотины обращу.
И вот тут у Парьки оборвалось сердце. Он издал чуть слышный вздох — и тут же закрыл себе рот. Нет, кажется, не услышали, слишком увлечены музыкой и беседой.
— Да ладно тебе, — снисходительно сказала Инеида. — Будет у тебя такой пухлый нелепый сынишка. Зато музицирует хорошо.
— Фу, матушка, право же, — с явной брезгливостью сказал граф. — Прекрати. Если бы я обращал каждого своего прислужника, у нас бы не продохнуть было от баронов. Парька талантлив, но рылом он не вышел.
— Обращать нужно только совершенных во всех отношениях, — согласился еще кто-то. — Вот взгляните на Аэгвена. Охотник и музыкант тоже идеальный — но при этом еще и собой хорош.
Мелодия чуть дрогнула. Кажется, на арфе играл именно Аэгвен. Парька не решался заглянуть внутрь — он прижался к стене и не мог шевельнуться.
Но потом он отлепился и пошел к лестнице. Мягким звериным шагом, неслышным даже для хозяина. Выучился за двадцать лет. У вампиров-то слух изумительный, так что Парька навострился двигаться бесшумно, чтобы никого не беспокоить.
— … Парька еще крепок, — донеслось до него из столовой. — И он отлично изучил мои нужды. Такого прекрасного прислужника у меня еще не бывало, так что я с ним не расстанусь, матушка. Еще лет на пять его точно хватит. Ну а там… знаете, говорят, что в крови старых знакомых есть своя пикантность…