Узнавать Отражение

Причём года через четыре профессор Лернер мне, как всегда посмеиваясь, заявил, что вся приватизация в России осуществилась за одни и те же триста миллионов.

И лишь Алик Кох сломал эту малину и установил на промышленные активы реальный ценник, когда продал «Связьинвест» за абсолютно реальный ярд, привлечённый с мировых финансовых рынков. За что был тут же проклят олигархами, а вслед за ними и тупыми долбоебами, и в двадцать первом веке повторяющими за Гусинским и Березовским, что Кох — вор.

— Радио сообщило о резком укреплении курса рубля, — добродушно сказал мне в спину Савченко. — Мы с тобой молодцы, Паша.

— Там ещё укрепляться нечему, — не оборачиваясь, проворчал я, — да и Верховный Совет сейчас под это дело печатный станок ускорит от души.

Сбросил на тарелку подрумяненный кусок хлеба, выложил на него два яйца, столовой ложкой положил на них икру. Рядом положил доведённый до хруста бекон и украсил зеленью. То же изобразил на второй тарелке и поставил на стол перед Михал Михалычем. И спросил, сдерживая ухмылку:

— И что, никакой награды? За беспримерный подвиг?

— Наградной отдел Верховного Совета сейчас в коллапсе, сам понимаешь. Так что секретным указом Президента, Пол, тебе будет объявлена благодарность, — огорошил меня Савченко. — Там еще Коржакову генерала присвоят и ряд сотрудников поощрят…

Я в это момент наливал кофе. А тут еще над головой раздался топот, и спустя мгновение заскрипела лестница.

Тут Михал Михалыч, сначала с любопытством, а потом с одобрением наблюдавший за моими манипуляциями, сделал движение, словно хотел съесть разом выложенное на тарелке. А может, спрятать…

Потому что с каким-то просто немыслимым шумом по лестнице спустились Савченко-младший и его сестра Татьяна. Он был в костюме «Адидас», она, естественно, в модной широченной футболке и шортах. И как тихо они сидели по комнатам! Стопудово, на запах жареного бекона слетелись.

Причем, появившись, эти двое шумели за десятерых. Двигали стулья, усаживаясь, дочь упёрла у отца тарелку со сделанным мной завтраком. Сын непринуждённо устроился на, предположительно, моё место и тут же заточил лайс бекона. При этом они оба непрерывно говорили, создавая какой-то просто гул.

Привет, Пол! Так это ты спал в гостевой комнате? Папа, ты решил нанять Колесова поваром? А как это блюдо называется? Ты думаешь, он справится? А Светка с тобой? Ещё спит? А когда подадут машину, мне уже пора ехать? Пап, а ты сегодня что, не работаешь?

— Вы их что, не кормите? — спросил я чиновника, улучив мгновение. Впрочем, они принялись есть и затихли. И я сообщил им: — Привет, это называется «яйца-бенедикт», и это был наш с вашим отцом завтрак.

Повернулся и снова поставил сковородки на плиту.

— С тех пор как умерла моя жена, Пол, — сказал мне в спину Михал Михалыч, — я столько разного узнал о воспитании детей! К примеру, ты, Паша, даже не представляешь, сколько жрут двое детей. Особенно когда один из них — вечно худеющая студентка…

— Вот только не изображай самоотверженного родителя, папочка, — чуть не чавкая отцовской порцией, заявила любящая дочь. — Здесь нам возят еду из пансионата. Просто мы обычно не завтракаем. Но так вкусно пахнет…

— Нда, пороть тебя уже поздно, — Савченко-старший поморщился и объявил своим детям, — сегодня и завтра я выходной. Машина будет через полчаса, и ты пожалеешь, Таня, если не будешь готова!

— А я? — Мишка уже всё сожрал и взялся за мою кружку с кофе.

— А тебе, Миша, академик Перминов просил передать, что, согласно вчерашнему осмотру, ты признан совершенно здоровым. Процедуры завершены, и мы с тобой сейчас пойдём, сделаем в пансионате пару кругов на лыжах.

И дети тут же подорвались собираться. С тем же топотом и гамом, усвистав, обратно наверх.

Со стороны они все производили очень приятное впечатление. Любящая такая семья. И даже некоторая виноватость во взгляде Савченко-старшего это не портила. С другой стороны, русский мужчина всегда виноват перед семьей. А уж тут… осознав, что чуть не потерял сына, мужик решил проводить больше времени с детьми. Утащив их на всякий случай подальше.

Поэтому я, тоже в извечной русской привычке обосрать хорошее, небрежно обронил:

— Как ни скрывайтесь и ни прикрывайтесь наградными указами, все равно Коржаков сообразит, что вы его использовали. А нет, так у него там Федя-аналитик подскажет…

Он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Вот я и хочу спросить тебя, Паша. Ты что делать-то теперь собираешься?

Я снова поставил перед ним и собой по тарелке с бутербродами. Себе налил еще кофе в кружку. И взялся за нож и вилку:

— Я сейчас на Покровский бульвар поеду.

— Не стоит, Паша.

— Я, Михал Михалыч, сам решу, что стоит, а что нет.

— Не сомневаюсь. Однако алиби Светлане Майриной на момент убийства Фаиса Дашкина предоставили её мать и медсестра Гульнара Абдрахманова.

— Они знали?

— У прокуратуры есть основания полагать, что идея подключить Светлану к операции с похищением исходила от Людмилы Ивановны.

— Как это?

— Анатолий Майрин, отец Светы, и подполковник Артемьев — друзья детства. И милиционер обратился к жене умершего друга в поисках контактов в клинике.

Мне опять стало тоскливо. Спросил лишь:

— И что теперь?

— Сейчас, Паша, Людмилу Ивановну Майрину перевозят в пансионат «Сосны», где она и будет содержаться до конца жизни под надзором врачей.

— Ей сказали?

— Да. У них прошел обыск. Как ты понимаешь, по здоровью ее судебное преследование невозможно. И хорошо. Будет жить максимально долго.

Взгляд чиновника снова блеснул сталью, и я поёжился. Даж не знаю, что лучше для матери убитой дочери: быстро помереть в тюрьме или долго жить, зная и понимая, что именно она виновата в гибели своего ребёнка.

Ох уж этот господин Савченко. Лучше от такого подальше держаться. А чиновник тем временем продолжал:

— Так что я предлагаю тебе, Павел, идти работать ко мне, в канцелярию Президента.

— И что делать?

— Ну, формально мы отвечаем за наличие чернил в чернильнице президента и бумаги на его столе.

— Я тоже читал О. Генри, но хотелось бы уточнить: я буду отвечать за бумагу или чернила?

— Ну, Паша, взрослый же человек. Боевик. И думаешь, что тебя допустят к президентской чернильнице?

— И что я буду делать?

— Писать справки.

— Нет уж. Я в аспирантуре, да и бизнес у меня, там и без этого писанины — обписаться.

— А никто на твои занятия и не покушается. Делай что хочешь, у нас в канцелярии свободный график работы, и главное — результат.

— И какой результат вы от меня для начала ждёте?

Михаил Михайлович задумчиво посмотрел на меня и сообщил:

— Через два месяца состоится заседание коллегии Министерства обороны по вопросам финансирования переходного периода.

— Мне нужно будет проинспектировать мощности деньгопечатания?

— Подполковник Виктор Петрович Артемьев, пять лет назад был в группе советских советников по линии МВД в Афганистане, — не обратил внимания на мои подъёбки Савченко — в прокуратуре думают, что именно там он был завербован американцами.

— О! — я слегка запутался в извивах чиновничьей мысли — И на чём его прихватили американцы? Девочки, мальчики, контрабанда?

— Наркотики.

— О как, и что?

— Не прикидывайся дурачком. Через Россию, военными самолётами, агент ЦРУ организовал международный наркотрафик. Попутно оставляя себе на молоко и организовывая в Нахабино перевалочную базу. Содержательная справка Администрации Президента об этом, предоставленная коллегии и Генштабу, сильно снизит их аппетиты и поможет срезать армейский бюджет процентов на тридцать.