Страница 26 из 50
— Сволочь, скотина!!! не смей прикидываться хорошим, урод. Все вы козлы, а ты особенно…
Я ее схватил и прижал к себе, лишив подвижности рук. Она все равно пиналась, а я шептал ей на ушко:
— Кто тебе сказал что я хороший? Ты бы только знала какие грязные мысли у меня на счет тебя…а ведь я еще и мутант. Да-да. Помесь кролика и черного кобеля. — тут она все ж фыркнула — Ну, успокоилась?
Не, и со злой Светкой целоваться ништяк. И я пошёл обуваться и одеваться. Понятно, что нужно свалить, что бы дамы пришли в себя. Но я все ж не выдержал. Распахнув дверь на выход, громко сказал:
— До свидания, Людмила Ивановна. Света, завтра я заеду за тобой в восемь утра. Сделай мне кофе покрепче. И не забудь погладить мою футболку!
И захлопнул дверь когда в неё прилетела и разбилась фаянсовая кружка.
Пока я ехал домой, сердце разрывалось от жалости. Мне было невыносимо ее жалко. В последнее время она света белого не видит. Работа — больная мама — снова работа, и так бесконечно. И понятно, что я для нее — какое ни есть, но всего лишь развлечение.
Но потом я подумал — какого черта? Какая разница как мы оказались в одной постели? Но вот то, что будет потом — зависит от меня. Уж облегчить ее жизнь я вполне смогу, а там посмотрим.
Дома меня застал звонок доцента Лернера. Паша, где ты пропадаешь? Слушай внимательно. Приказ ректора о твоем зачислении в аспирантуру подписан. Немедленно поезжай в институт, оформляйся. Зайдешь к нам на кафедру. Если меня не застанешь, я оставлю тебе материалы. Через месяц, Павел, я жду от тебя статью для «Экономической Газеты». И зайди в ректорат, забери студенческий, то есть ученический, короче, разберешься…
Светка к утру успокоилась. Лишь ядовито съязвила про геронтофилов и облом. А я с грустным энтузиазмом соглашался поменять мать на дочь. Страшная конечно, и с головой не дружит, но потерплю. Хоть футболку погладила. А кофе варить так и не научилась.
Ее мама, кстати, совсем молодая женщина. Пятидесяти еще нет. В нормальных условиях — приятная и интеллигентная. Таджичка Гуля оказалась весьма вменяемой особой, с отличным русским языком. Короче отвёз Светку, и помчался в Выхино.
Евгений Николаевич Городовиков — зав кафедрой, доктор наук и вообще… был со мной любезен с ноткой сочувствия. Дескать, быть в аспирантах у Лернера… ну ничего, Паша, мало ли какие в жизни беды случаются…А в общем, на кафедре меня восприняли доброжелательно. А мне вдруг было очень приятно снова побродить институтскими коридорами в период сессии…
Попутно размышляя, что про это время потом будут гнать такую пургу! Но реальность вот она. Зима девяносто второго. У дверей аудиторий толпятся парни и девчонки, азартно ожидающие экзаменов, и плевать всем на политику…
Приехав домой с кипой материалов, собранных Лернером и Фаисом, я был настроен серьёзно. Дескать пора уже двинуть экономическую мысль к неведомым высотам. Вот только бутер съем.
Но ещё только уминая кусок хлеба с колбасой, и запивая это чаем, я снова пришёл в раздражение.
Я сообразил, что разучился писать. Не то что бы совсем. Но накатать листов десять — пятнадцать( много больше) текста от руки, считаю пыткой.
А из оргтехники у меня — лишь шариковая ручка, и пачка бумаги формата А4, что мне подарили на кафедре.
Так что усевшись с кружкой чая за стол, я для начала составил список потребного. Как то: компьютер с периферией, дискеты, ленты для принтера…в общем я слегка озверел. А с учётом того, что я даже не знаю где это все брать… решил проконсультироваться у Светки, и созвониться наконец со знакомыми. Наверняка уже работает какой рынок в Митино…Да и сходить в арендованную американцами квартиру. У Фаиски в комнате стоит печатная машинка. Лишней не будет.
А пока, решил поработать умственно. Изучить, что там Фаис с Марком Семеновичем готовили…
Вполне себе структурированные в блоки заметки, помеченные размашистыми правками Лернера…
Но вникнуть я не сумел. Зазвонил телефон.
— Привет, Пол! — это был мой арендатор Бенджамин Салливан. Американец, сотрудник американского фонда, и, как я понял, глава наблюдательного офиса этого фонда в Москве.
— Ты знаешь, Пол — сказал он мне несколько нервно — мне кажется, у нас катастрофа.
— Что случилось?
— У нас по потолку течёт вода, Пол. Кажется, она горячая…
— Бегу, Бен. Не нервничайте, сейчас разберемся.
И я рванул отрабатывать жирную арендную плату…