Страница 37 из 62
«У этих городских вообще чувства приличия нет!».
Это хорошо, что в станице в это время все работают, и на улицах почти никого.
Глава 24
Он, едва выйдя из дома Пивоваровых с ключами от лодки, сразу стал писать сыну:
«Ну, ты отвёз насос к Степану?».
«Муфты снял. Провода и крепления снял. Жду Юрку. Он сказал, что сейчас будет», – тут же откликается Олег.
«Управишься быстро, так успеем на ночь за рыбой сходить».
«Бать! Пойдём за рыбой? А на какой лодке-то???».
Аким улыбается, даже через коммутатор он чувствует, как радуется сын. И интригует его:
«Найдём какую-нибудь».
«Бать, на лодке Савченко?».
«Ты давай вези насос к Степану, а лодку я найду!».
«Понял, бать! Везу».
Саблин опять усмехается. А ещё думает, что сын у него…
«Нормальный парень растёт. Нормальный…».
И, пока идёт, решил написать Каштенкову, хотел с ним переговорить насчёт новой своей командировки, чтобы не ставить товарища в последнюю минуту перед фактом.
«Ну ты как?».
«Лежу».
«Время есть, может в чайную? На часик?».
«Да ты рехнулся! Я еле живой после вчерашнего! Из-под кондея выйти не могу – умираю сразу».
«И за рыбой не пойдёшь? Я с Олегом собираюсь стекляшек потаскать».
«Какая мне рыба… Я еле жив, вчера с Кульковым и Червоненко отдыхали… Сегодня жену за таблетками в госпиталь послал».
«Дурак, – думает Аким, – пропивает те деньги, что я ему дал, да ещё с этими двумя бездельниками, и кости мне небось перемывали».
И он тогда пишет заму: «Я был в части. Там всё в порядке, я уйду на ночь, ты тогда поутру в полк наведайся».
«Принято», – заканчивает Саня.
Дома его встретила Настя.
– А Олег с Юркой уехали в цех.
– Знаю. А Наталка где?
– Играла, да и вон задремала под кондиционером, – отвечает жена. – Учиться совсем не хочет, хитрая, как прошу учебник почитать, так начинает кашлять сразу.
– Кашлять? А приступов не было? – Саблин садится за стол.
– Сегодня нет. Ты есть будешь? Кашу утреннюю доешь?
Но прапорщик не отвечает, ему сейчас не до каши, он ловит жену за руку, притягивает её к себе. Жена очень легко одета, женщина она хозяйственная, и пока дома кроме неё и Натальи никого нет, экономит электричество на кондиционерах. Свободная рубаха из тонкой материи и простые брюки. Полупрозрачные. Пол чист, жена по дому ходит босая. Аким же как раз полон сил. Эти её брюки… Он прижимает её к себе, гладит по заду. А Настя смеётся.
– Ты чего это? Чего? – женщина улыбается. – Посреди дня? Молодость, что ли, вспомнил?
– А вот и вспомнил, по болотам мотался, там всё время тебя вспоминал… – он целует её в шею.
– Ой, врёшь, поди! – жена расцветает.
– А чего мне врать-то, – и он чуть спускает ей её полупрозрачные домашние брюки.
***
– Ой, Саблин! – Настя качает головой, выходя из душевой кабинки. – Дедом скоро будешь, а ещё такой бойкий ты у меня.
Аким и сам удивляется, ему кажется, что он снова полон сил. «Неужели это так лекарство Пивоваровой действует?!».
Но он желает немного отвлечься от жены, хотя сейчас, выходя из душевой голая и вытирая волосы полотенцем, она всё ещё его привлекает. Саблин говорит ей:
– Ты Антонине, может, соберёшь чего?
– Антонине? – Настя сразу настораживается. – А ты, что, опять в болото?
– Пойдём с Олегом, хоть рыбы половим, – говорит он.
– А что, рядом со станицей рыбы нет? – она уже не так расслаблена и ласкова, как была вот только что. Женщина внимательно смотрит на него.
– Там хорошая рыба, хочу Олега порадовать. Да и не так уж и далеко, заодно и дочь твою проведаю, – Аким не договаривает; вообще-то у него, помимо рыбалки с сыном и визита к дочери, там на хуторе есть и ещё пара дел.
– Мою дочь! – восклицает Настя, быстро одеваясь. – А свою не хочешь проведать?
И Саблин понимает её волнение.
– Успокойся ты, я же не в рейд иду, с сыном идём рыбу половить, может, и зятя возьмём, если пойдёт. А иду туда, потому что проходил через те места только что, там рыбы – руками можно ловить. Завтра ночью уже вернёмся обратно. Ты бы лучше собрала что-нибудь для Антонины.
Тут Настя успокаивается немного.
– А что собрать-то? У меня вот так и нет особо ничего. Сала пару кило? Муки?
– Сала, муки, тыквы вяленой, – говорит Аким, он уже знает, что прихватит для старшей дочери, которая беременна. И ещё он вспоминает: – Козинаки! Она их любит. Они там на сахаре, поди, экономят.
– Ладно, соберу чего-нибудь. А когда вы с Олегом собираетесь-то? – теперь жена уже думает, как сделать козинаки из тыквенных семечек, главное лакомство всей станичной детворы, чьи родители не очень богаты.
– Да как Олег вернётся, как соберёмся, так и пойдём, – отвечает Саблин.
– Вы хоть поешьте в дорогу, – говорит жена.
– Ну а то как? Поедим, конечно, а то ужинать будем уже у Антонины, – заверяет её Саблин.
***
– Ну, заводи – сказал Саблин сыну, когда снасти, топливо, вода и еда были уже уложены в лодку. – Давай ты первый поведёшь.
Олег волнуется. Наверно, ещё и потому, что сторож пришёл их провожать и теперь стоит и смотрит с причала на лодку сверху вниз. Но волновался парень зря. Он уже проверил масло в моторах, залил баки топливом под завязку. А чуть взялся за стартер, так моторы один за другим заурчали, выдав муть из-под винтов. Аким снимает швартов и машет деду Евгению: бывай, дедушка.
Лодка задним ходом медленно отваливает от причала. Олег развернул её и пошёл в главную протоку, что вела от станицы на север. Вообще-то им нужно было идти на восток, но Аким не поправляет сына. Пусть все видят, что они идут на север.
– Аким! – кричат ему с другого пирса рыбари. – А вы куда?
– На вечер, – кричит в ответ Саблин, оттягивая респиратор. – Стекляшку поглядеть.
– На омуты пойдёте?
– Там видно будет, – отвечает он. А потом и говорит Олегу: – Ты давай прибавляй потихонечку. А то мы так до утра тащиться будем.
– Бать? – кажется, сын смеётся.
– Ну? – откликается Саблин. Он любит эти минуты, когда лодка уходит из станицы в огромное болото. Как раз время покурить.
– А ты ведь никогда и никому не говоришь, куда уходишь.
– Я не говорю, – прапорщик закуривает, – а ты всегда говори, если спрашивают.
– Это почему? – интересуется сын.
– Потому что, – Саблин не хочет сейчас болтать, он с удовольствием курит свою недорогую сигаретку. Взял с собой новую пачку.
– Бать, а ты знаешь, как тебя в станице зовут? – продолжает сын.
– И как? – тут уже Акиму становится интересно.
– Один на болоте, – сообщает сын.
– Это кто же меня так зовёт? – продолжает интересоваться Саблин.
– Да ребята в школе, – отвечает Олег. – Ещё говорят, что ты бирюк, говорят, что ты вроде и в обществе, а вроде и сам по себе.
Саблин понимает, что мальчишки передают слова старших, он даже не злится на них и знает, что сын его парень крепкий, неуступчивый. Юрка, тот вообще был в школе известным драчуном. Тем не менее Аким спрашивает:
– И что, тебя задевают они?
– Нет, не задевают, – отвечает сын. – Говорят, что ты человек болотный. Леший, говорят. Так мне это ещё и нравится.
«Леший…».
Саблин усмехается. А потом и учит сына:
– Я никому не говорю, куда хожу, а вот ты – говори. Всегда говори.
– Это отчего так, бать?
– Это оттого, что если вдруг в болоте пропадёшь, чтобы станичные знали, где тебя искать, – поясняет прапорщик.
– Ну, это я и так знаю, – говорит Олег. – А почему ты не говоришь?
– Потому что я в болоте не пропаду, – отвечает отец и смеётся. – А где я рыбу добываю, так о том никому знать не нужно.