Страница 2 из 62
– А с дроном-то что?
– За нами тащится, но всё время меняет курс…
– Меняет курс? – не понимает Денис.
– Знают, что мы здесь где-то, а нас найти не могут, вот он и шаландается из стороны в сторону.
– Далеко? – не отстаёт Калмыков.
– Три восемьсот, – отвечает Карасёв, и, кажется, после этого Денис добавляет оборотов.
«Приблизился».
А Карасёв опять всё хочет знать:
– Слушайте, казаки, а что же это такое? У нас тут сроду лодок с рациями на было, а дронов так тем более… Ну, только когда на поиски выходим, если кто в болоте пропал, тогда да, а вот чтобы так… Кто это тут по нашему болоту ходит?
Вот что ему сказать? Что ответить, если Аким и сам толком не знает?
Контрразведка? Возможно… А может, Лена Мурашкина кого снарядила? Могла же? Могла… А может… охрани Господь… переделанные? И эти могут быть… И посему Аким отвечает:
– Да я и сам толком не знаю. Любопытные какие-то.
И тогда урядник Мирон Карасёв задает очень правильный вопрос:
– А лодки у этих любопытных такие же, как и ваша?
– Похуже, – на всякий случай говорит Аким. – Похуже.
Но Карасёв оказывается казаком страшно въедливым, и он не отстаёт от Саблина:
– Странно получается, товарищ прапорщик, говоришь, что тех, кто тут по нашим болотам шастает с рациями, ты не знаешь, но зато знаешь, что лодки у них похуже твоей будут.
– Просто такая лодка, как наша, она на болоте может быть вообще одна, – отвечает ему Аким.
– А-а… – нехотя соглашается радист. – Ну, может и так… – и тут же добавляет: – Ну всё, нашёл он нас… За нами идёт.
Это Карасёв о дроне. Впрочем, Аким и не сомневался, что так и будет, ведь никакая лодка, даже самая лучшая, не уйдёт от дрона, если оператор имеет хоть какое-то представление, где её искать. А радист и не испугался вовсе, а напротив, он принял правила игры и, не отрывая камер от монитора станции, говорит:
– Денис, ты сейчас левее бери от берега, минут через пять хода будет хороший плёс, на нём прибавим…
Так они и делают, и вправду через несколько минут они выходят на длинный плёс.
– Здесь глубоко, нажимай.
И Денис заметно прибавляет газа. Лодка летит по воде, а Калмыков со знанием дела, без лишних кренов и виражей меняя курс заранее, обходит пучки рогоза и пятна чёрных зарослей кувшинок на бурой воде. Лодка хороша, просто летит, моторы отличные. Саблин уверен, что Калмыков ещё и половины их мощности не использует. Но даже на таких моторах от дрона им не уйти, а вот от оператора, который тащится за ними, очень даже можно.
Тем не менее Аким поднимается, перелазит через банку и встаёт на одно колено возле Дениса, кладёт ему руку на плечо, чтобы держаться, протирает камеры от пыльцы и начинает, фокусируя их, искать в небе дрон.
И выкрутив зум едва ли не на максимум, находит на фоне почти белого неба маленькую точку.
«Вот он. Идёт точно за нами. Боится потерять».
Дальномер камер не выдаёт точного расстояния до цели, цифры на дисплее всё время скачут с большим разбросом, никак не фиксирует дальномер цель: дрон далеко, он очень маленький, да и света слишком много.
– Хлопнуть его хочешь, что ли? – догадывается Карасёв.
– Думаю, – нейтрально отвечает прапорщик.
«Да, неплохо было бы».
И вправду, было бы неплохо приземлить этим… он толком так и не знает кому… эту дорогостоящую «птицу». Чтобы не таскались за ним… Саблин не отводит камер от цели. В прошлый раз, когда за ними гнались переделанные, они не могли избавиться от дрона. Тогда у них не было дорогостоящих ракет. А теперь у него полная лодка всякий всячины. Неплохо, неплохо бы проучить этих людей. Но он не будет тратить драгоценный боеприпас впустую.
«Если бить, то наверняка, а так… Нет».
Тем более, Саблин уверен, что сейчас он удаляется от лодки, в которой находится оператор дрона. Но Аким на всякий случай интересуется:
– Мирон, а ты их моторов не слышишь?
– Нет, хотя аппарат этот твой чувствительный, хороший аппарат, – отвечает радист и добавляет: – Я даже нашего рыбачка ещё слышу, а других моторов в округе не слышно. Видно, далеко они.
Ну раз так… Саблин не будет рисковать дорогой ракетой.
«Выйдем на русло Таза, там уж точно от них оторвёмся».
А тут и плёс кончается, снова пошли протоки меж стен рогоза, показались отмели, заросшие кувшинкой, и Калмыков, не дожидаясь советов, снова снизил скорость. А Саблин ему и говорит:
– Мы с Мироном позавтракали, иди в кубрик, покушай. А заодно и поспи немного. На ночь останавливаться не будем.
Дроны – дронами, а есть-то человеку надо.
– А… Ну ладно, – соглашается Денис, кажется, он не против завтрака, он передаёт руль Акиму.
Денис скинул пыльник, стал снимать жёсткие части брони, чтобы не тащить в кубрик пыльцу. А после специальным шлангом с плоским раструбом обдувает себя, чтобы сдуть пыльцу с нижнего, эластичного костюма. Компрессор выдаёт хорошее давление, воздух шипит, очищая любую поверхность. Очистившись, Калмыков скрывается в кубрике. Раз есть герметичный кубрик, нужно его держать в чистоте. Всё-таки поесть и поспать без респиратора – это настоящее удовольствие.
А Аким остался с Карасёвым. Шёл, выглядывая чистую воду, держал невысокие обороты. А радист так и не отходил от станции и рации. И тогда Аким и уточняет:
– Слушай, Мирон, а долго нам ещё до русла?
– Так уже почти пришли, – отвечает Карасёв. – Минут десять, и просветы увидим.
Глава 2
«Минут десять» продлились минут двадцать, только тогда он вышел из протоки на большое открытое пространство. Вроде компрессор нагнетает воздух в шлем так же, как и раньше, а как будто легче задышалось. Сначала от левой стены рогоза до правой было метров пятнадцать, а потом и все двадцать.
Таз.
«Сто лет тут не был, ничего уже и не помню. Да и как упомнить, если каждый год всё вокруг меняется».
Но это ещё и не река. Приток какой-то. Только русло почти без течения, поэтому то тут, то там плавают пятна кувшинок, ряска иной раз перекрывает всё русло, но опытному рыбарю сразу было ясно, что глубины тут хорошие, и Аким уверенно прибавляет оборотов. Но, как выяснилось, этого было недостаточно.
– Слышь, прапорщик… Мотор.
Саблин думает несколько секунд, а потом и уточняет:
– За нами идёт?
– Ну а куда…? – отвечает ему радист, как будто с ухмылочкой.
Аким вздыхает. Не нравится ему Карасёв; вот не нравится – и всё тут. Ведь в каждой фразе урядника, в каждом его слове слышится какой-то намёк, упрёк какой-то. Ухмыляется там, за забралом шлема. Вроде и не видно его, но тон старого казака всё передаёт так, как надо. Словно хочет сказать: ну и влип я с этими прохиндеями. А рука прапорщика сама собой ещё выкручивает акселератор. Выхлоп из моторов бьёт назад и вверх чёрными струями. И моторы от низкого воркования переходят к раскатистому рыку.
Таз. Через полчаса хода русло стало ещё шире, а вода потемнела, из бурой превратившись почти в чёрную. Ряска ещё лежала кое-где на поверхности, верный призрак отсутствия течения, но кувшинки теперь жались к стенам рогоза. В общем, всё говорило о том, что глубины здесь приличные: три-пять-десять метров. И тогда Саблин опять прибавляет. Теперь моторы уже не рычат. Они ревут. А прапорщик, подкрутив камеры, вглядывается в даль, чтобы заранее увидеть опасность. Но пока поверхность воды ровная, никакой растительности в русле. И через двадцать минут такого хода Карасёв докладывает:
– Импульса мотора нет. Отстал. Видать, моторчик у них слабее твоих. Одни мы теперь.
«Одни?!».
Саблин не удерживается, хотя мог бы и не спрашивать:
– А дрон?