Не моргай - I

Смерть в сером бушлате и черном шлеме выросла над Владом, занеся дубину для удара. Он не успевал вытащить наган из неудобного кармана шинели. Он выстрелил прямо сквозь ткань. Пуля со звоном ударила в нагрудник, оставив вмятину, повредив ребра и вырвав по касательной кусок плоти.

Крысы не заставили себя ждать. Две или три уже карабкались по черным сапогам немца к свежей ране.

Второй выстрел был уже выше и более прицельным - в голову. Каска слетела, и солдат рухнул. Влад оставался лежать на красном снегу. Была ли это его кровь или кровь тысяч других, он не знал. Шансов выжить в этом аду не было. Оставалось лишь одно - забрать с собой как можно больше врагов.

Благодарные крысы облепили упавшего немца, выгрызая ему губы.

Генрих Крамер, гауптман войск австро-венгерской коалиции, перезаряжал свой Маузер. Трофейный Веблей-Скотт 1912 года покоился в нагрудном кармане его теплого бушлата. В начищенных до блеска сапогах отражалось закатное солнце, окрашивая и без того кровавый снег в еще более густые бордовые тона.

- Nur Ränge, die nicht jünger sind als die Kapitäne, am Leben zu nehmen, - приказал Крамер.

Раненых и симулирующих смерть рядовых поднимали и тащили к полуразрушенному монументу из белого камня. Чем это было раньше, угадать было уже невозможно. Война стирала все - как людей, так и предметы искусства, оставляя после себя лишь крыс и кровь.

Нескольких солдат бросили к белоснежному подножию монумента. Камень приобрел несколько новых шрамов в лице пулевых отверстий, словно прошлых было недостаточно. Кто-то из пленных плакал, кто-то пытался стоять прямо, заглядывая палачам в глаза. Некоторые падали на колени, умоляя на ломаном немецком.

- Sollen wir diese Schweine ausziehen und in den Wald schicken, Kapitän? Lassen Sie uns eine kleine Wildjagd arrangieren, - с усмешкой спросил один из рядовых.

- Beiseite legen. Gefreite, um Leutnants und Kapitäne auf mich zu schießen, - отказал ему Крамер.

Он вытащил папиросу из серебряного портсигара и стряхнул с сапога очередную крысу.

- Verdammte Ratten, der rote Mond zieht sie an. Die Nacht der Fremden kommt bald, - выругался офицер.

Выбросив потухшую спичку, он перевел взгляд на Влада, лежащего в луже собственной крови. Ротмистр из последних сил пытался перезарядить наган, но пальцы его не слушались. Холод сковал их, не давая вставить в барабан последний патрон. На его мизинцах виднелись следы укусов.

Генрих не спеша подошел к нему и наклонился так близко, что Влад почувствовал горячее дыхание Крамера на своем лице. Немец не стал забирать оружие, видя тщетность попыток ротмистра.

- Fürchte dich nicht. Ich weiß, was drin ist. Der rote Mond kommt bald. We

- Давай, давай, болтай. Это мне только и нужно… Главное - не уходите с поляны.

- Warum bist du in diesen Krieg geraten, Russe? Fühlten Sie sich zu Hause schlecht? Ich weiß, ich weiß, es war nicht deine Wahl. Es war auch не meine Wahl, - продолжал Генрих тем же дружеским тоном.

В какой-то момент он сел рядом с Владом в снег и протянул ему открытый портсигар.

- Die letzte Zigarette im Leben ist heilig, - предложил Крамер.

Влад сделал вид, что тянется за папиросой. В его левой руке блеснул маленький перочинный нож. Он метил в глаза, но сил на удар уже не было. Крамер легко увел голову назад, а рукой схватил запястье Влада и заставил отпустить нож, выворачивая его запястье.

- Ich habe nicht einmal daran gezweifelt. Ich sage es meinen Leuten immer. Gewöhnliche Russen sind Pöbel, sie haben Angst vor einem Bajonettangriff, aber hier sind ihre Offiziere. Ihre Offiziere sind gefährlich und haben keine Angst vor dem Tod, - произнес Крамер.

Влад застонал, роняя нож. Крысы, ошибочно приняв его за кусок мяса, бросились к нему.

- Еще десять минут, подонок. Десять минут - и ты пожалеешь о том, что пришел в Карпаты, - выдавил из себя Влад последнюю угрозу.

- Sie müssen mir jetzt drohen. Sie müssen mir verzeihen, ich ka

- Просто смотри в небо, - продолжал Влад задыхаясь. - И ты увидишь, как огонь возмездия обрушится на твоих людей.

Крамер, продолжая удерживать руку Влада, все же вытащил папиросу и вложил ее ему в губы.

- Stolz wird es dir nicht erlauben, es selbst zu nehmen, aber ich bin nicht stolz, ich werde helfen.

Влад услышал первые выстрелы. Линия солдат, которых поставили к белому монументу, рухнула, как один. По приказу к монументу повели новый десяток солдат, которым было суждено умереть. Остальные были вынуждены смотреть и ждать… ждать своей очереди, не в силах изменить свою судьбу.

- Schmutziger Krieg. Ein Soldat sollte nicht so sterben. Wissen Sie, ich sage Ihnen ehrlich, das alles macht mir keine Freude, damit Ihre Generäle dort nicht über uns reden, - дал оценку происходящему Крамер.

- Животные… - простонал Влад.

- Zu Hause wartet niemand auf mich, aber ich ke

- Вы ответите за все…

Новый залп, новый десяток душ, новый пир для крыс.

- Weißt du, was das Schlimmste daran ist? Bald werden der rote Mond und mein Volk wie Ihres sterben. Ein si

Влад прикрыл глаза. Он услышал свист падающих снарядов. Смерть в цельнометаллической оболочке неслась к ним на полной скорости. Генрих поднялся, глядя в небо. На фоне заката первые снаряды напоминали птиц, потерявших крылья. Раздались первые выкрики команд на немецком.

Генрих усмехнулся и снял свою черную фуражку. Его взгляд упал на Влада.

- Das ist es, worüber Sie die ganze Zeit gesprochen haben. Da

- Отправимся туда вместе, - ответил Влад и закрыл глаза, слыша невыносимый грохот напалмовых снарядов.

Он успел передать информацию, и теперь напалм стирал с лица земли все живое.

Глава шестая: Герой, которого мы заслужили

<<Андрей Поповский>>

Подняться на шестой этаж оказалось пыткой, выматывающей душу и тело. Силы, словно вода сквозь пальцы, утекали из Андрея с каждым вымученным шагом. Типовая девятиэтажка, этот бетонный склеп, разрасталась в его сознании до размеров Вавилонской башни, сложенной из отчаяния и гнили, с мириадами лестничных пролетов, уходящих в душную темноту. Такие дома, как незаживающие язвы, есть в каждом городе. Дома-призраки, в которые заходишь, лишь когда бежать больше некуда. Дома, что годами гниют в аварийном состоянии, где в затопленных подвалах безраздельно правят крысы - безмолвные владыки этого царства упадка. В их мутных подслеповатых окнах порой мелькают силуэты тех, кто никогда здесь не жил.

Сегодня Андрей был одним из них.

Он и сам напоминал выцветший призрак, прилипший к шершавой облупившейся стене, жадно глотающий спертый пахнущий мочой и сыростью воздух. Очередной силуэт прошел мимо него, словно и не заметив. И это было хорошо. Сегодня ему не нужно было чужое внимание, он пришел, чтобы защитить то единственное, что у него осталось: ЕЕ. Он и Макаров в его кармане будут защищать Свету от “них”. Сомнений в том, что они захотят разрушить его жизнь до конца, не было никаких, это был лишь вопрос времени. А может, они уже здесь! "Тогда надо спешить!" - мысль обожгла мозг, заставляя сделать еще одно усилие, заставляя ускориться.