Страница 2 из 45
— Да ничего особенного. Мы разбирались, кем приходимся на самом деле друг другу. Мы же родственники, — сказала Иветта.
— Угу, мы родственники, — поддакнула Ирина.
— Вот я голову ломаю. Кто я? Кем прихожусь Ире? выходит, я Ире троюродная тётя. Или может быть, наоборот, троюродная племянница? — засмеялась Иветта.
— Так не бывает, — взвизгнула Наташа.
— Бывает. Мы дальняя родня, и от этого всё только запутаннее, — вздохнула Иветта. У неё мало родственников осталось. Она и в молодости была не очень общительная, а теперь и подавно. Теперь она на пенсии, и с одной стороны, боялась навязываться, а с другой стороны, страшилась одиночества.
— Ой, родня и родня. Главное, что мы видимся часто, вот чай пьём, болтаем о том, о сём, — лениво, всё ещё немного спросонок, молвила Ирина. Она не выспалась, и ей даже спорить было лень.
— Троюродные — это уже не родня, — проронила невзначай Наташа и быстро схватила ещё одну печенюшку. Она сама смутилась от того, что выдала эту бестактность. У самой Наташи прослеживалась стойкая связь с родной тёткой и при этом такая же стойкая неприязнь к двум двоюродным сестрёнкам. Наверное потому, что у сестёр имелись мужья. Вот Наташка снова замуж выскочит, тогда всё и наладится. Будет общаться с сёстрами наравных, на уровне семейных пар. «Иветте хорошо, она уже привыкла к одиночеству», — мелькнуло в голове у Наташи. Иветта и в самом деле приспособилась к тому, что жила одна. Это не одиночество. Пенсионерка вела активный образ жизни, хоть и смирилась, что уже не встретит партнёра, родственную душу. С каждым годом надежда встретить подходящую пару всё становилась безнадёжней. Почему так случилось? Наверное, судьба. Наташа вот сбегала замуж, а даже общий ребёнок не смог на долгие годы сплотить мужчину и женщину. Он быстро нашёл другую и даже нового ребёнка родил. Ох и злилась Наташка!
— Чтоб его поезд переехал! — это самое скромное пожелание бывшему мужу. Наверное, они по характеру были очень разные. И ругать нерадивых родителей тут бесполезно.
— Мне ночью померещился кто-то чужой на кухне, — поделилась новостями Ирина.
— Спросонок привиделось. С кем не бывает? — беспечно хихикнула Наташа. Иветта глянула внимательно на Ирину, открыла рот, но ничего не сказала. В её жизни происходило много странностей. Пенсионерка с некоторых пор интересовалась любыми непонятными вещами. Ещё было живо воспоминание о старом доме, из которого хотелось бежать, и в котором проживал реальный призрак. К счастью, призрак был нейтральным и никому не причинял вреда. Шаркала ногами бабулька, да иногда пол веником шумно подметала. И всё. Иветта по ночам не заходила на кухню. По ночам кухня жила своей интересной жизнью. И надо думать, жизнь эта была ещё и насыщенной, судя по звукам, что иногда раздавались оттуда. Именно в тот год Иветта стала опасаться собственной кухни. Она пожаловалась сестре Ниночке.
— У меня по ночам на кухне что-то брякает. Мне кажется, там что-то или кто-то топает и охает.
— Выдумываешь ты всё! Отжала родительскую квартиру и счастливо там проживаешь, — заругалась вдруг Ниночка. Всегда спокойная и для всех улыбчивая Ниночка. Раздражённый и достаточно противный голос сестрёнки звенел у Иветты в ушах.
— Ты что такое говоришь? Ты же сама отказалась от наследства! Мы же с тобой решили, что вам с мужем и вашей двушки вполне достаточно. А мне на самом деле жить негде, — изумлённая до глубины души Вета говорила то, что осело у неё в голове. Это же чистая правда! Тогда у нотариуса они решили не продавать и не сдавать в аренду родительскую квартиру. Тем более, что было кому там жить.
— Ты меня обманула! — сказала, как припечатала Ниночка.
— Я тебя обманула? Да в чём? — ахнула Вета.
— Как в чём? Ты обещала выкупить мою долю квартиры! — разговор начинал переходить в грозный крик.
— Обещала. И выкуплю. Только мне в банке кредит не одобрили, — каждое слово Иветте давалось с трудом. Душой она в этот миг потухла.
— Ну вот, добры дела! Теперь продавай квартиру и выплачивай мне половину, — голос Ниночки звенел от негодования.
— Мне жалко её продавать. Там жили наши родители. Там и мы жили. Помнишь, как делили комнату на двоих?
— Ну и что? Мне нужны деньги, — продолжала настаивать сестра. Она морально одним только взглядом давила на Вету. Вете хотелось съёжиться под её бескомпромиссным взглядом и стать совсем малюсенькой такой, с карандашик. И пусть этот карандашик положат куда-нибудь в школьный пенал и лучше к девочке, что прилежно учится.
— Мне тоже нужны деньги, но я не хочу разорять родительскую квартиру. Может, чего из квартиры продадим?
— Да нечего там продавать! Старьё одно никому не нужное! И даже не винтаж.
— Ну да, там ничего ценного нет. Только телевизор, если, — пробормотала в полной растерянности Вета.
— Ну мне пора. А ты не расслабляйся! Я ещё приду, как-нибудь загляну на огонёк, — сестра всё ещё поджимала недовольно губки, ну и пофыркивала иногда гневно. Или это она так чихала? Осень на дворе, гриппы всякие ходят.
— Зачем заглянешь? — не поняла сестру Иветта.
— Найду на квартиру потенциальных покупателей и приду. Так что, не расслабляйся.
Так и закончился тогда разговор. Пустой разговор. Ничем и закончился. А вечером Вета заплакала, сидя в кровати. Глотала горькие слёзы. Ей живо вспомнились родители, детство. Мама ласково называла её Веточкой. Она заплетала Иветте две смешные тоненькие косички и завязывала на них коричневые капроновые бантики. И Ниночка тогда была не такая вредная. Лёгкая душой была Нинка, не жадная. Это всё её муж Мишка-гадёныш, настраивает сестрицу на коммерческий лад.
— Тебе чайку подлить? — материализовалась Ирина. Ах, она дырявая кочерга! Она же в гостях у Ирочки! Вспоминает тут всякое! Вета молча кивнула и получила порцию ароматного напитка. Взяла, надкусила печенинку.
— Ты чего сегодня такая хмурая? — поинтересовалась хозяйка дома.
— Да Нина снова приходила. Требует квартиру продать.
— А ты чего?
— А я чего? Я не хочу.
— Ты вроде говорила, что квартира на тебя оформлена? — встряла Наташа.
— Конечно, на меня. Так было выгоднее обеим.
— По документам она ничего не сможет, — авторитетно заявила Наташа.
— По документам ничего не может, а по совести — её половина, — глаза Иветты становились всё печальнее.
— Ты просто хочешь сохранить квартиру? — спросила участливо Ира.
— Ага. Кто знает, вдруг нам с Ниной придётся вместе там жить?
— Так она же замужем! И живут они в благоустроенной двушке. Ты говорила, — снова вмешалась разведёнка.
— Всё так. Но беда в том, что они не расписаны. Да и она до сих пор прописана у родителей, как и я, — вздохнула Вета.
— Ну да, в таком случае, лучше не продавать, — задумчиво произнесла Ирина.
— Даже если я продам родительскую квартиру и куплю себе что-нибудь поскромнее, даже если я отдам половину денег от продажи Нинулику, не факт, что она потом ко мне жить не прибежит.
— Что так? — не поняла Наташа.
— Так у неё, кроме меня никого и не осталось. Жареный петух в жопу клюнет, ко мне и прискачет.
— Тоже с сестрой проблемы, — поджала губки Наташа.
— Что и у тебя с роднёй тёрки? — скосила недоверчиво глаза на подругу Ирина.
— Да образовалось тут одно недопонимание. Хотела у сестры денег немного занять и не получилось.
— Лучше подработку поищи. Занять легко, отдавать всегда проблематично, — вскользь заметила Вета. Она постарше и поопытней будет.
— Снова ты старую песню завела. Некогда мне на двух работах корячиться. Я ещё молодая, мне пожить хочется, — заныла привычно Наташка.
— Тебе сына вырастить надо, а потом уже о личном счастье можно будет думать, — Вета сурово посмотрела на разведёнку.