Страница 91 из 101
Она тихо засмеялась, почти шёпотом.
— Глупость, правда? Старушечья фантазия.
Феликс молчал. Он чувствовал, как кровь гудит в висках. Мир вокруг будто сузился до этой лампы, до её дрожащего света, до этих слов.
«Не фантазия. Это он. Кто-то до меня. Кто-то уже был здесь».
Он заставил себя выдохнуть.
— Вы сказали… чертежи. Они выглядели… как-то особенно?
— Да, — ответила она, чуть прищурившись. — Линии были странные, не как у наших инженеров. Чёткие, но с какими-то отметками… будто не чернила, а свет тонкий, бледный, как электрический. И подпись была… не разобрала, но там точно было: «Серебр… что-то».
Феликс почувствовал, как холод прошёл по спине.
— Серебрянский, — тихо выдохнул он.
— Что вы сказали? — подняла она глаза.
— Ничего, — быстро ответил он. — Просто… фамилия редкая.
Елена посмотрела на него долго, как будто проверяя, насколько правдоподобна его небрежность. Потом чуть кивнула.
— Да, редкая. — Она встала, поправила платок. — Я только подумала… вы ведь тоже Серебрянский, да?
— Совпадение, — усмехнулся он, чувствуя, как губы дрожат. — Бывает.
— Конечно, — сказала она, но в её голосе звучало сомнение. — Только странное совпадение, доктор. Особенно если вы, как и тот человек, знаете, где больно, прежде чем боль появится.
Она посмотрела на него в последний раз, внимательно, почти с грустью.
— Берегите свои знания. Иногда они приходят слишком рано.
Она направилась к двери. Ткань её платка задела ручку стула, оставив на нём каплю растаявшего снега. Когда дверь закрылась, в кабинете стало так тихо, что Феликс услышал, как тикают где-то старые часы, а по стеклу лениво сползает капля воды.
Он медленно сел, провёл рукой по лицу.
«Книга. Механизмы. Свет без фитиля. Подпись — Серебрянский. Господи… это возможно? Кто-то уже проходил через это?»
Он встал, подошёл к окну. За инеем город казался игрушечным — серым, замерзшим, безвременным.
«Если они нашли того человека… если он исчез…».
В отражении окна его лицо слилось с белым узором инея, и на миг ему показалось, что он видит не себя, а чужой облик — знакомый, усталый, почти родной.
Он отпрянул, сердце сжалось.
«Неужели я повторяю чей-то путь?».
За дверью снова послышались шаги — осторожные, как будто кто-то стоял, прислушиваясь. Феликс обернулся, но в коридоре уже звенели только тележки и голоса медсестёр.
Он закрыл дверь, опустил засов и долго стоял, глядя на тени от лампы, пока они не начали казаться движущимися.