Страница 39 из 101
— С Калининского?
— Да, — выдохнул он.
Клавдия чуть приподняла бровь. На мгновение в её лице мелькнуло что-то почти человеческое — то ли удивление, то ли злость.
— Странно, — сказала она. — У меня брат там учился. Говорит, там как раз старые методы преподают, никаких новшеств. Всё по инструкции, никаких "антиботиков".
Феликс замялся, опустил взгляд в стол. В этот момент каждый нерв казался на поверхности кожи: ощущение, что с любой секунды — ещё один вопрос, ещё одна ошибка, и всё, что он здесь придумал, треснет по шву.
— Может, разные кафедры… — попытался выкрутиться Феликс, чувствуя, как под кожей пульсирует тревога.
— Может, — отрезала Клавдия холодно, словно срезала лишнее одним движением ножа. — Но знаете, товарищ Серебряков, привычки — вещь заразная. У нас в больнице принято делать всё одинаково, чтобы не выделяться.
Он молчал. В комнате стало слишком тихо, даже тиканье часов будто затаилось.
— Такие привычки, — добавила она, — обычно не из наших краёв.
Феликс поднял глаза, выдохнул:
— Что вы имеете в виду?
— Просто наблюдение, — бросила Клавдия, не меняя тона. — Всё.
Она захлопнула тетрадь, тонко, почти с вызовом. В этом жесте было что-то окончательное.
— Можете идти. Но советую — поменьше говорить, побольше работать.
Он встал, сдерживая желание оправдаться, объяснить, доказать, что он как все. Но язык словно стал чужим, и воздух между ними был холоднее, чем зимний двор.
— Конечно, — кивнул Феликс и вышел, не оборачиваясь.
В коридоре всё казалось прежним, но теперь каждый звук, каждый взгляд был наполнен ожиданием.
Игорь сидел у столика, покачивал ногой, притворяясь, что читает газету.
— Ну что, вызвала?
— Вызвала, — сказал Феликс, чувствуя, как дрожит голос.
— И что?
— Всё в порядке, — коротко бросил он, не желая развивать тему.
— Ага, — хмыкнул Игорь. — Когда она говорит «всё в порядке», значит, лучше не чихать ближайшую неделю. Тут уж так заведено.
Феликс кивнул и пошёл к выходу. Коридор тянулся пустым туннелем, с каждым шагом тени становились длиннее, а свет — тусклее.
В конце, напротив выхода, висело старое зеркало. На секунду он увидел там своё отражение — бледное, уставшее, будто немного прозрачное. На стекле проступала тонкая царапина, изогнутая спиралью — почти такая же, как на той странной схеме в журнале.
Он стоял, не двигаясь, глядя, как лампа над головой мигает, бросая на лицо странные тени, пока коридор не погрузился в полумрак.
«Слухи — самое быстрое оружие, — подумал он. — А я уже в прицеле».