Бабье царство

Глава 28 Конец пути

— Когда вы отправитесь в путь до Таркоса? — спросила шериффа, стоя возле большого воза.

А женщина, к которой она обращалась, теребила шнурок кошелька, висящего на поясе. За её спиной несколько мокрых от пота работниц закидывали мешки поверх уже имеющихся. Закат окрашивал крыши домов в красное, из кирпичных труб текли жиденькие струйки дыма, смешанные с ароматами разогреваемого ужина. Ставни на окнах почти везде закрыты.

— Ну, не зна-а-аю, — было в ответ. — Послезавтра. Мне ещё поросят купить надо и мёд.

Купчиха оторвала руки от кошелька и повернулась.

— Осторожнее, мешки порвёте! Я кому говорю? Не слышишь, что ли?

Работницы разом переглянулись, а потом молча направились к широким дверям склада, где виднелись бочки, короба и мешки разных размеров. Впрочем, их было не так много, как в портовых городах или столице. Провинция, всё-таки.

— Всего четверо, но нужно одно место для лежачей, — продолжила шериффа, тоже положив руку на кошель, что не укрылось от цепкого взгляда купчихи.

— Лежачей? — переспросила торговка, а потом поджала губы. — Что с ней?

— Ранена.

— Сильно?

— Жить будет, — улыбнулась шериффа и ещё отчётливее провела пальцем по кошельку. — Травница ещё не вернулась с ярмарки в Ганивиле, вот и нужно доставить в Таркос, там хорошая лечебница при храме вечно молодого и всегда доброго Эрбалорио — покровителя целителей.

— А это не одна из раненных в утренней бойне? — неуверенно оглядев улочки, уходящие в разные части города от небольшой площади при восточных воротах, уточнила купчиха.

— Это так важно?

— Бабы говорят, кое-кто сильно Джинджер нагадил под носом, а мне с ней неохота тёмный разговор вести. Бешеная может и стальную травинку в бок всадить.

— Бешеную унесли, подранную, как крольчиху, попавшую в зубы гончей.

Купчиха опустила глаза и несколько раз щёлкнула пальцами. Ей не хотелось ввязываться в авантюры, но просила не просто первая встречная, а очень уважаемая женщина, и это перевешивало желание отказать.

— А вдруг?.. — всё же спросила она, балансируя между согласием и отказом. — Вдруг кто из её подельниц по указке нападёт?

— С ними халумари. Он кусается больнее, чем Джинджер. И волшебница из магистрата, — громко произнесла шериффа, поглядев по сторонам.

На площади было достаточно людей, несмотря на наступающий вечер. Это и домохозяины, запоздало покупающие овощи, яйца и прочую снедь, и молчаливые супротив обычного торговки. А неподалёку тщательно прилизанный мужчина в испачканной чернилами куртке приценивался к новой рубахе, но так и не покупал её, отчего портниха уже недовольно постукивала пальцами по прилавку.

— Уважаемая, — наконец-то пришла к решению купчиха, — не раньше послезавтра. Выходим с рассветом. Ждать не будем.

Шериффа улыбнулась, и отвязав от пояса кошель, протянула его женщине.

— Благодарю. Большего и не надо.

Купчиха привычно взвесила кошель на ладони, прислушиваясь к звону серебра, а потом нахмурилась и пощупала содержимое пальцами. Там наверняка были не монеты, а полуфунтовки — слитки по полфунта каждый. Но для торговки это тоже неплохо, ибо полуфунтовки везде принимали с охотой, только весы нужно иметь. Вскоре она улыбнулась, и женщины ударили по рукам, завершая сделку. Теперь среброликая хозяйка руд будет знать об их договоре.

А когда шериффа ушла, купчиха снова начала орать на работниц, мол, те криво мешки кладут. Она даже не заметила, как выбиравший рубаху мужчина вежливо отказался от покупки и быстро пошёл по улицам, сперва свернув на одну, а потом нырнув через переулок на другую. Он часто оборачивался. Тогда его цепкие глаза выискивали малейшие признаки погони. Лишь, когда надолго притаился в тени узкой подворотни и убедился, что погони нет, ещё прибавил шагу. В конце пути он зашёл в старый дом, где коротала остаток жизни слепая старуха, непонятно как ещё не подохшая с голоду. Впрочем, её нарочно подкармливали для таких вот случаев: ведь в доме сейчас она находилась не одна.

— Барбара, — тихо произнёс мужчина, оглядев тесное помещение с покрытым паутиной закопчённым потолком и едва-едва горящим очагом.

Это был даже не камин, просто сложенный из камней костёр на полу у кирпичной стены. Дым поднимался и уходил в узкую дымовую щель. На полу сидел пяток женщин, окружив лежащую на подстилках Джинджер, и над ней хлопотала совсем ещё молодая девчонка. Она омывала раны чистой тряпкой, смоченной в смеси воды и уксуса. Такая же тряпка лежала на лбу скрипящей зубами рыжей.

А та, кого он звал, сейчас сидела на единственной в помещении скамье.

— Что? — оторвавшись от размышлений, отозвалась разбойница.

— Барбара, они на послезавтра договорились уехать в Таркос.

— Джек, ты хоть осторожно расспрашивал купцов? Они же могут оказаться двусловными. Слово тебе, слово шериффе.

— Я слышал сам разговор. Купчихе денег дали много. Они по рукам ударили.

Барбара кивнула, а слово взяла седовласая нанимательница.

— Атаковать надо, как стемнеет, пока эти выкидыши гиены зализывают дерьмо со своих ран. Мы им показали мельничные жернова, осталось только добить, — морщась и шипя, заговорила Джинджер, а следом, глянув на помощницу, проронила: — Повязку туже. Не жалей меня. Жилы не задеты, мясо нарастёт.

В помещении повисла тишина, и лишь кашляющая Барбара начала цедить едкие слова.

— И как ты это себе представляешь? Нас совсем мало. Ты даже стоять не можешь, и по твоей же глупости мы упустили шанс взять их в норе, столкнувшись прямо на улице. Не получится уже и в дороге взять.

Джинджер оттолкнула юную целительницу и попыталась встать, но не получилось. Рана на ноге заставила разбойницу прикусить губу и остановиться. Ей удалось только сесть, прислонившись к стене.

— У нас есть клубок со слёзной травой. Кинем в камин через трубу. Таверна наполнится дымом, а когда попрут наружу, перебьём, как перепёлок.

Рыжая потянулась за ножом и выставила его перед собой здоровой рукой, стискивая рукоять в побелевших пальцах. Из горла рвалось клокотание, как у собаки, рычащей над костью.

— Я вырву им кишки, а потом на них же повешу, — выдавила из себя она.

— Много болтаешь, — ответила Барбара и закашлялась в кулак. Когда приступ закончился, она продолжила, не обращая внимания на разъярённый взгляд Джинджер: — Ты потратила все силы огненного ключа. Больше запереть искры в камне и железе не получится. А раз так, халумари даже не даст тебе приблизиться. Ты сама будешь, как стреляная перепёлка.

— Дурацкий ключ! Откуда он у тебя вообще взялся? Магистрат никогда не даст оружие колдовской стражи в руки простым смертным. Украла?

— Нанимательница дала, — после недолгого раздумья ответила Барбара. — И все богини в свидетельницы, мне всё равно, откуда он у неё.

— А вот мне — нет! — рыжая поглядела на юную целительницу и сорвалась на неё. — Что сидишь, вылупив глаза⁈ Грей воду!

— Не ор… — Барбара закашлялась, и только отдышавшись, продолжила: — Не ори. Стража сбежится.

— Плевать на стражу! Надо нанять ещё баб, пусть нападут на этого выродка и его ручных гиен! — резко ответила Джинджер и со всей силы воткнула нож в лежащее неподалёку полено.

Остальные разбойницы начали старательно отводить взгляды от бешеной волчицы. Даже целительница опустила голову так, чтобы под упавшей со лба чёлкой не было видно глаз.

— Никто с тобой больше не пойдёт, — встав с единственной в помещении лавки, произнесла Барбара. Она сделала несколько шагов, а потом присела на корточки перед рыжей. — Отложи месть на потом. Денег нам больше не дадут. Нанимательница не захочет с нами иметь дело. И даже если наскребёшь серебра в карманах, этот городишко — не столица, в нём нет больше ночного сестринства. Кончилось.