Бабье царство

На балах — сочного цвета, и непременно из дорогой ткани, но без золотого шитья. И не приведи Создательница этого мира, больше размером, чем у супруга хозяйки бала! Обид будет море, чуть ли не политический скандал. Нас специально по этому поводу инструктировали, хотя мы ржали на лекции, как кони. А наш культуровед, месье голубых кровей Анри, долго и самозабвенно рассказывал о средневековом дресс-коде, взывая к серьёзности.

В повседневной жизни использовался каких-нибудь неярких цветов. Я носил в цвет штанов, лишь слегка набив его мягкой паклей. Помню, когда первый раз оделся по-местному и вышел в город, ходил, пунцовый от стыда. Потом привык, решив считать себя эдаким косплеером на барда, тем более что здесь все так ходят, даже крестьянчики, появиться без гульфика столь же не айс, как у нас девушке без лифчика.

Сейчас я над этой темой откровенно угораю. Пардон, вежливые люди говорят: «Забавляюсь».

В общем, заместительница герцогини смерила меня взглядом, особенно остановившись на гульфике, и по традиции — на голубых глазах.

С облучков спрыгнули две широкоплечие стражницы. А в глубине кареты мелькнули два придворных паренька, смазливых на мордаху. Землеправительница явно охоча до молодых мальчиков.

— Кто такие? — протянула мадам, переведя взгляд Катарину.

Её она удостоила лишь лёгкой улыбкой в знак того, что ответила на приветствие.

— Вольные путники, моя госпожа, — ответила наёмница, выпрямившись и встав по стойке «смирно».

А мадам было, скорее всего, скучно. Вот и решила дое… в общем, провести расспрос.

— Откуда и куда?

— Я получила заказ сопроводить господина Юрия к морю.

— Он халумари? Как интересно! И что же за дела у полупризраков на море?

— Море тянет, госпожа, — витиевато по этикету начал я ответ. — Дома долг служения не позволяет насладиться большой водой. Здесь же вольность есть, и есть время.

— Я слышала, вы ничего не делаете просто так, — с лёгким сарказмом протянула мадам. — Я думаю, и сейчас ты идёшь не просто для отдыха.

— Ваша проницательность поражает, госпожа, — поклонился я и улыбнулся. — Есть доверенность моей повелительницы посетить братьев, что торговлю ведут, и справиться о здравии, о нужде.

Ещё одно правило: всегда ссылайся на повелительницу, это придаёт вес в глазах местного общества. Хотя товарищ генерал аж на псих исходит, когда те, кто имеет внешний допуск, называют его на совещаниях повелительницей. А в ответ — мол, поддерживаем навыки. Забавные у нас совещания, мы в пажеских костюмах, и рядом — спецназ в камуфляже. Рядом с генералом его заместительница по связям с местными — высоченная фотомодель, специально взятая на эту роль. Она же участвует в официальных приёмах.

— Шпион, значит, — усмехнулась мадам.

— Придворный служитель, госпожа, — нарочито смущённо ответил я и опустил глаза.

Землеправительница сделала небрежный жест, и одна из стражниц шагнула вперёд.

— Подорожные грамоты, — хрипло произнесла она, вытянув руку.

И Катарина, и я одновременно достали из-за пазух небольшие свитки. Тут лучше не паясничать. Чуть не так — и потроха потом собирай по всей дороге. А прибить их — точно политический скандал.

Стражница грубо подхватила документы и протянула фрейлине. А та раскрыла и мельком прочитала. Но там всё нормально: грамоты официальные, и печати настоящие.

— Юрий да Натали́я, — произнесла мадам.

С именем всё понятно. А что касается «да Наталия», то здесь не по отчеству величают, а по материнству. Вот и вписали имя мамы в грамоту.

— Катарина да Мария да Шана-ун? — переспросила фрейлина.

Я и сам удивился. Ведь моя спутница не из простых. Она, оказывается, кандидатка в самые настоящие местные паладины — несостоявшаяся, но имеет право на повторную аттестацию. Об этом говорит суффикс «ун».

— Да, — коротко ответила наёмница.

Мадам задумчиво вздохнула.

— Юрий, личная просьба. Если что-то интересное увидите, сообщите. Мы же в мире с вашей повелительницей.

— Непременно, госпожа.

— Дай, — обратилась она к кому-то, и на её ладонь лёг небольшой мешочек, который она снисходительно протянула мне.

— Вы так добры, госпожа! — поклонился я и принял подарок вместе с нашими грамотами.

Занавеска на окошке задёрнулась, карета тронулась. Стражницы на ходу заскочили на эту неспешную повозку, продолжая нас разглядывать. А я дождался, когда отъедут на значительное расстояние, и расстегнул мешочек. Там оказался десяток серебряных монет. Что на них можно купить? Ну, месяц не шикарно, но и неплохо питаться в трактирах. Это вместе со съёмом комнаты на двоих. Купить новую куртку или новые ботинки. Не дешмансктие лапти, но и не для знати. Да, бедняки здесь ходят в лаптях, как у нас крепостные при царе, но вяжут не только из бересты, но и из прочного озёрного тростника. А ещё можно купить на эту сумму хороший нож.

В общем, меня явно самого купили, и придётся писать рапорт о данном происшествии. А деньги я однозначно потрачу по пути — зря, что ли, гульфик поправлял и глазки строил?

Правда, из этого числа я достал четыре монеты и протянул Катарине. Нехорошо жадничать.

— Держи.

Девушка поджала губы, решая, взять или нет, но потом что-то буркнула в знак благодарности и приняла.

— Надо готовиться ко сну, — произнесла наёмница и свернула с дороги, я последовал за ней.

Разместились мы на окраине рощи, так что над головами шумела листва и пели вечерние птицы. Дрова пришлось поискать, так как дорога не пустует и до самой мелкой щепки всё уже собрано. Вот и сейчас, в надвигающемся вечернем мраке, который никогда не разгоняет свет луны по причине полного отсутствия таковой, вдали угадывался чужой костёр. Наверное, эти места популярны у туристов и прохожих для ночлега.

Катарина достала огниво и сноровисто развела огонь, кинув туда большой пучок соломы, а когда та сгорела, осторожно, чтоб не погасить разгорающийся костёр, подгребла к себе горсть золы и прошла по широкому кругу, рассыпая пепел щепотью, словно пельмени солила.

— Можно узнать, зачем это? — не удержался я от вопроса, глядя, как круг замкнулся, а наёмница села на колени спиной к огню и достала из небольшого мешочка несколько костяных фигурок, каждая размером со спичечный коробок.

Крохотные статуэтки она установила на небольшой деревянный постамент в форме лавочки габаритами с блокнот — видать, миниатюрный алтарь. Катарина протянула к фигуркам руки, сложив ладони так, словно подставляла их под рукомойник, и прошептала несколько слов.

— Вечерняя молитва, оберегающая сон, — произнесла девушка и потянулась к сумке, достала лепёшку, мясо и флягу с некрепким вином.

Костёр к этому времени уже разгорелся, и искры, вырывающиеся из потрескивающего пламени, уносились вверх, к звёздам. Я сделал то же, но достал не простую еду, а плоскую консерву из сухого пайка. Стоило её слегка проткнуть сверху, чтоб не вспучилась во время разогрева, и положить в костёр, как к запаху дыма и трав прибавился аромат гречневой каши. Катарина застыла ненадолго, глядя на мой ужин.

— Юрий, расскажи о стране фей.

Я улыбнулся, откинулся назад, подложив руки под голову, и поглядел в небо.

— Города. Они даже ночью утопают во множестве огней. В каждом доме, на каждом придорожном столбе, на каждой повозке горит яркий-яркий фонарь. И их очень много.

— А как вы тогда спите при свете? — спросила девушка, поглядев на костёр. Пламя отражалось в её глазах, отчего казалось, что они сами обладают крохотными внутренними искорками. — Слишком светло же.