Страница 64 из 87
Поймав десяток рыбин, отдал их Урсуле, которая начала быстро их потрошить, а сам зашёл за кусты и, скинув одежду на плотные камыши, ополоснулся. Да и не получится нежиться, так как по ногам били ледяные ключи, и от этого вода была слишком холодной.
— Кто рылся в моей сумке⁈ — раздался гневный вопрос Катарины, и я выглянул, благо успел напялить сменное нательное. — Тётя Урсула, опять ты⁈
— Да мыльце искала. Ты жа чистюля, вот и взяла мыльце, — отозвалась наёмница, снимая с себя поддоспешник.
— Ну что мне теперь делать? — снова нахмурилась храмовница, держа в руках два длинных шнура.
От этого вопроса Урсула, уже потянувшаяся за подолом нижней рубахи, застыла в недоумении.
— Взять и обедриться, — огрызнулась она и взяла такой же шнур.
— Да? Тогда какой из них красный, а какой серый⁈ — повысила голос Катарина, стиснув вещицы в руках. — Я что, должна как не подобает купаться?
— Так ты цвета не видишь? — ухмыльнулась Урсула. — Бедненькая!
— Зато в темноте вижу, — прорычала храмовница в ответ. — Не то что вы, две куриные слепоты.
— Вон тот — серый, — раздался голос Лукреции, и потом я увидел волшебницу.
Аж воздухом поперхнулся. Она была совершенно голая, и только вокруг талии завязан в точности такой же шнур. Секунду спустя и Урсула скинула с себя одёжу и начала «обедриваться». Это наверняка какой-то амулет. А то, что голые, так в Германии до сих пор есть общие бани. Да и в той же Японии женщины и мужчины купаются в термальных источниках вместе, для приличия положив на голову полотенце. Мол, есть кусок ткани, значит, приличия соблюдены, я не нагишом.
Вскоре пришлось спрятаться, так как мимо меня в воду с тихими всплесками вошли три голые сеньориты. Я нервно сглотнул. Первой была Урсула, словно высеченная топором из цельного куска камня, широкая и жилистая. Несмотря на свои сорок пять, мечница держалась вполне молодцом, разве что небольшой животик по возрасту положен.
Второй шагала Лукреция. Ну что сказать? Фотомодель в самом соку! Ягодицы подтянутые, грудь третьего размера, кожа светлая и ухоженная, ноги ровные.
Под конец в воду зашла Катарина. Если бы я встретил её на Земле, то точно бы решил, что она регулярно посещает фитнес-клуб. На бодибилдершу не походила, но упругая сила чувствовалась в каждом движении, а кубики пресса и подтянутая попа довершали картинку.
Я ещё раз сглотнул и бочком просочился к берегу, где сел у костра, на котором пеклись нанизанные на палочки рыбины, и положил на колени полотенце. Пусть местные щеголяют гульфиками, а я землянин, и мне стыдно ходить со стояком напоказ.
Женщины купались, а я глядел на них, забыв об инфанте, погоне и прочем. Только желудок изредка напоминал о том, что он претендует на главенство приоритетов в этой ситуации. Тем более, запах печёной рыбы дурманил не меньше, чем бесплатный стриптиз.
В какой-то момент мой взгляд и взгляд Катарины встретились, и я даже не удивился, что её глаза сверкают в свете костра, как у кошки. А девушка бросила короткий взгляд на своих спутниц и начала выходить из воды, непрерывно глядя на меня как на добычу. Казалось, ещё шаг, и бросится, словно кошка на птичку — даже знаю, на какую: на инопланетного попугайчика. Бёдра плавно покачивались, сводя меня с ума, а тугая грудь с тёмными сосками казалась самим совершенством.
Вот она уже вышла из воды, ступая на цыпочках, словно красуясь звериной грацией. И чем ближе подходила к костру, тем ярче сверкали зелёные кошачьи глаза.
— Юрий, — прошептала она, — если это последняя ночь в жизни, я буду корить себя на небесах за глупость. Но ведь это же не глупость, верно?
Я лишь молча пожирал её глазами, не в силах что-либо сказать. А Катарина сделала ещё один шаг, и под её ноги упал мокрый серый пояс-шнурок. Я даже вспомнил лекцию, где говорили, как он называется.
Умильдата.
Смирение.