Страница 35 из 87
Вскоре мы вышли из трактира. Небесная пара уже поднялась над домами, быстро вытесняя прохладу с узких улочек Галлипоса. На окнах ещё были закрыты ставни, стайки мелких птиц, похожих на чёрных-пречёрных воробьёв, с шумным чириканьем дрались за потерянную кем-то корку хлеба, где-то плакал младенец. Под ногами шуршала зола, которой посыпали пятачок перед порогом. Хоть малая горсть, но должна лежать.
А ещё там попадались коровьи лепёшки. Посему приходилось не только красотами города любоваться, но и под ноги глядеть, чтоб не вляпаться остроносыми туфлями.
— Урсула, — позвал я мечницу, которая легко и непринуждённо стала частью моего приключения в отличие от Катарины, поначалу ершившейся и показывающей характер. Женщина обернулась, и я продолжил: — Ты сказала, у тебя дома семь ртов. Как они без матери обходятся?
— У меня муженёк хозяйсный, — ухмыльнулась она. — А я сперва с походов жалование и долю от трофеев приносила. Купили дом и аж три коровы. Великая Рогатая Матрэ бережёт скотину, и молоко есть. А чё ещё детям надо? Старший портняжную лавку открыл. Щас в пикодавки не хожу, и так повидала все цвета мира. Но и стражницей скучно. Зато от чьих-то тушек падаль отгонять проще луковицы, а серебришко карман никогда не тянет.
Я улыбнулся и поискал взглядом Катарину; та немного отстала. Девушка остановилась рядом с открывающейся лавкой, в которой суетилась широкоплечая немолодая женщина. Заинтересовавшись ситуацией, я вернулся.
Лавка представляла собой местную разновидность магазина с тысячей мелочей. Гвозди, верёвки, масляные лампы, ночные горшки, бижутерия и прочая ерунда. Сомневаюсь, что это произведено самой торговкой, больше похоже на ломбард. Но в то же время Катарина молча стояла и глядела в дальний угол. Там, среди петель для дверей и окон, лежало медное изделие — некое подобие наплечника из позеленевших от времени чешуек, нашитых внахлёст на толстую ткань. Каждая размером с лепесток розы, и на каждой грубо отчеканена римская двоечка. Несколько шнурков должны были подхватывать изделие на бицепсе, под мышкой и наискось через грудь. По идее, этот наплечник должен прикрывать руку от плеча до локтя, но вряд ли он боевой, скорее для понтов, как элемент парадного облачения. В общем, типичная паладин-женщина среднего уровня нашла бронелифчик в стартовой локации. Харизма плюс сто пятьсот, как принято говорить среди геймеров. Кошелёк минус сорок. Торговка задрала цену на окислившийся старый хлам с выцветшим подкладом неимоверно, и Катарину банально давила жаба. Ведь на сорок серебряных можно месяц хорошо питаться.
— Пойдём, — позвал я девушку, и та со вздохом повернулась ко мне.
— Да, — грустно кивнула она и последовала за мной. — С такими орден входил в поверженное Ложе Дракона, когда те решили отыскать Изохеллу и её наследие. Это было двести лет назад, но память о битвах ещё жива в легендах. Земля содрогалась. Сталь рубила проклятых тварей, проливая реки чёрной крови. Синее пламя поднималось до небес. И с тех пор у нас только две колдовские гильдии, а не три.
Последние слова она произнесла громко и пафосно. А я намотал на ус и положил в чёрный ящик ещё одну легенду. И то, что орден воевал с магами, тоже запомнил. Сдаётся мне, они специально были созданы для противостояния колдуньям. Иначе бы те давно захватили власть во всём мире.
— Думаешь, наследие существует?
— Конечно, — отозвалась Катарина. Ложе что-то успело найти. И чтоб никто больше не искал, об этом не говорят вслух, но, стремясь ослабить осаждающие башню силы, Ложе выпустило проклятие. С тех пор у нас нет цевалей, и никто не ездит на их спинах. Они умерли в один миг и больше в целом свете не остались.
— Цеваль, цеваль, — поиграл я словом на языке. — Цеваль, шеваль… лошадь, что ли?
Я замолчал. Хорошо, что в нашем мире нет колдовства, а то оно наделало бы бед посильнее атомной бомбы.
Так и дошли втроём до книгопечатного цеха, где нас уже ждали. Шумно пил из ведра тягловой вол, запряжённый в крытый брезентом фургон. В фургоне виднелись мешки и ящики. А ещё рядом с Сан Санычем сидела не очень высокая, по местным меркам, молодая и весьма приятная женщина, одетая в неброское серое дорожное платье, поверх которого был накинут плащ с капюшоном. Конечно, имелись обязательные по этикету чулки в полоску — на ней были в бело-зелёную. На голове — аккуратный берет из чёрного бархата с брошью-булавкой, на поясе — ножны с кинжалом. Казалось бы, типичная небогатая горожанка, вот только пояс сделан из хорошо выделанной кожи, ножны — из дорогого дерева с красивой резьбой, на туфлях серебряные пряжки, на платье пришиты серебряные пуговицы, а тоненькая булавка золотая с небольшим красным камушком. Это говорило о достатке.
— Ваши спутники, госпожа Лукреция, — вежливо произнёс Сан Саныч, а когда женщина окинула оценивающим взглядом нашу троицу, по-русски прошептал: «Будь вежлив».
— Госпожа Лукреция, — скромно постучав в дверь, позвала хозяйку служанка. — К вам посланница из магистрата.
— Пусть войдёт, — ответила магесса, быстро сунув под крышку писчего стола лист бумаги со сметой домашних расходов.
Посланникам не обязательно знать, что прибыль практикующей колдуньи несколько выше, чем то, о чём она сообщала в казначейство. Хочется жить красиво, а надо и пяти местным храмам дань оплатить, чтоб не обвинили в следовании учениям Изохеллы, и в магистрат гильдейский взнос, и в городскую управу подоходный налог. Это не цитадель, где осели самые сильные и самые богатые ведьмы. Они-то не платили никому и ничего.
Лукреция да Бэль всегда держалась с показной скромностью, но шкатулка с драгоценностями была предусмотрительно полна серебра, а порой и золота. Она мечтала скопить состояние и купить колдовской титул минор консулари, то есть младший советник, что фактически равно баронессе. Пусть даже безземельной, но чем она хуже обедневших дворянок, служащих фрейлинами у других? Те с дырявыми карманами ходят, задрав нос, словно она не колдунья, а нищенка. А титул даёт право носить герб, надевать синий бархатный плащ с золотой вышивкой и передвигаться по городу в паланкине — это не считая налоговых послаблений и возможности заиметь себе в клиенты знать. Весьма амбициозно в тридцать лет, да только на титул копить и копить. От этого на лице колдуньи сама собой возникла грустная улыбка. Она не сдалась. Она предана своей мечте, но чем старше становилась, тем больше понимала, что шансы, как воск свечи, тают безвозвратно.
Лукреция достала новый лист, на котором уже было написано «Дражайшая моя подруга» и окунула перо в чернильницу. В это время в небольшую рабочую комнату, где в камине без дров горел холодный, но красивый огонь, а на подоконнике стоял горшок с неприметным цветком, вошла посланница. Сухопарая и высокая, она была облачена в чёрный балахон, совсем как жрицы ночи.
— Я слушаю, — делая вид, что очень занята, произнесла хозяйка дома.
— Тебе надлежит срочно убыть на миссию походного покровительства. Магистрату надобно, чтобы ты следила за подопечными, докладывая обо всём не реже одного раза в месяц, и делала так, чтобы во всех их начинаниях, что не вредят магистрату, подопечным не чинили препятствий, — без какой-либо предыстории произнесла гостья.
Впрочем, посланницы всегда так говорили — сухо, без вежливости и по делу. Как учёные вороны.
— С чего бы это? — ухмыльнулась Лукреция. — Я просто городская ведьма. Одна из многих.
— На тебя пал выбор Совета. На время миссии ты освобождаешься от гильдейского взноса. В случае плена гильдия обязуется выдать доверенному лицу беспроцентную ссуду на выкуп. В случае смерти — выплатить родственникам компенсацию в размере сорока месячных взносов.