Страница 307 из 691
Глава 11 Габериана Куэтцпальи
Одарённый ты или не одарённый, солнцу Центральной Америки на это наплевать. Уже спустя час пути я почувствовал характерный жар кожи и понял, что обгораю, как свин на вертеле.
Да, печать регенерации быстро поправит моё здоровьице, но что делать с кожей, которая лоскутами станет сходить с лица? Причём не где-то, а на свадьбе моего духовного наставника? Да ещё и автозагар прицепится по-любому. Не тот, что автоматический, а тот, что автомобильный, по контуру футболки. Буду похож на дальнобойщика…
Вот тебе и минусы кабриолета.
Ладно.
С загаром ничего не поделаешь, но минимизировать обгорание можно. Остановившись на заправке, я зашёл в магазин сопутствующих товаров и купил себе панаму. Почти такую же, как у Жихарева, только без блесны.
Чип в свою очередь домотался до мягкой игрушки — потешного такого бегемотика в гавайской рубашке. Купи, да купи. И зная противный норов своего питомца, я решил, что проще купить, чем объяснить, почему ему это не нужно. Во всяком случае, быстрее.
Иначе он её стащит, а мне придётся возвращаться и возмещать ущерб. А это время, так что…
«Спасибо, хайзяя!»
Пока я заправлял пистолет обратно в колонку, меховой говнюк запрыгнул в машину и пропал где-то за дверью пассажирского сиденья. И уже через несколько секунд из машины наружу вылетел бегемотик, вот только… голый.
Я-то уж, грешным делом, подумал, что у Чипа какой-то нездоровый фетиш развивается, а он просто захотел приодеться.
«Нрайца?» — спросил белкус, осматривая свою рубашонку.
«Очень, — ответил я. — Погнали дальше».
Выжимая максимум из машины, мы гнали весь день, весь вечер и всю ночь. Да, я мог вливать в себя силу и поддерживать организм без сна ещё долго, но что делать со скукой? Однообразные пейзажи, монотонные полосочки на асфальте и мерный свист ветра в ушах. Тяжкое испытание даже для Охотника.
Иногда спасал Чип — рассказывал о своём мире, о том, как у них в бельчачьем царстве всё устроено, да и в целом обо всём подряд.
И нужно сказать, что эта поездка довольно сильно сблизила меня с белкусом. Оказалось, что за кровожадностью и инфантилизмом скрывается настоящий романтик. Он мне даже свои стихи зачитывал:
«Ощень плоха, как рисавать веником, — с надрывом вещал Чип. — Неудобна, как мидитировать с насмарком. Так и мне биз тибя, моя белочка, быть нищясной любови пленником…»
«Глубоко».
«Эта пра учителку мою, — мечтательно вздыхал белкус. — Пра первую. Какой жы у неё был хвост. Пушыстый, длинный, сощный, так бы и… ухх!»
Ну а ночью, пока Чип спал, выручало радио. Я поймал волну, на которой шло что-то типа аудиоспектакля. Естественно, ацтекского. И естественно, про жертвоприношение. Вот только драма разворачивалась не вокруг того, что кто-то хочет спастись от незавидной участи, а наоборот. Два брата сражались за право подохнуть на алтаре бога-Солнце.
Пропаганда, как она есть.
Палящее солнце вновь поднялось над горизонтом. Ночь минула, и большая часть пути вместе с ней. До Арапахо оставалось всего ничего, но помимо того, что мы приближались к конечной точке нашего путешествия, мы приближались к эпицентру.
И вот, где-то на краю пустыни, случайности вновь овладели нами.
Вдруг вокруг нас всё страшно зашумело, а небо заполонили разломные летучие мыши, которые визжали и носились вокруг машины.
— Что за чертовы зверюги⁈ — не удержался и крикнул я. — Кыш! Кыш!
«Ты што-та сказал?» — спросил Чип, не размыкая глаз ото сна.
«Не важно».
Я решил, что не стоит упоминать о летучих мышах. Мохнатый ублюдок и сам их скоро увидит, если только мы не проскочим место прорыва.
На вид мышки были не опасными… размером с обычного домашнего кота, а может быть даже чуть меньше. Так что думаю, что разломные бригады ацтеков справятся тут и без нашей помощи. Спасать посреди пустыни некого, да и вообще, это проблема не масштаба душелова.
В конце концов, у меня в Океане прямо сейчас сидело два гигантских осьминога, семьдесят пять вулканических адокуней, пять песчаных червей размером с автобус, и целое море крылатых скорпиончиков всех цветов и оттенков. А также морское чудище, трёхголовая обезьяна, виверна, йети, страпони, славянский динозавр и лунная пчела, которая только и ждёт повода броситься в драку. И это только из свежепойманных, так сказать, точнее, пойманных уже в этом мире. И то, лишь те, что сходу пришли в голову. Не то, чтобы всё это было мне категорически необходимо, но если уж начал собирать коллекцию монстров, иди в своём увлечении до конца.
К чему это я?
А к тому, что тратить силы, время и кого-то из своей коллекции на разломных тварей новичкового уровня, мне совершенно не хотелось.
Единственное, что меня беспокоило — это Чип. Могу ответственно заявить, что в мире нет никого более беспощадного, безответственного и безнравственного, чем мой белкус верхом на огромном комаре. И я знал, что если он проснётся и заметит летучих мышей, то довольно скоро мы окунёмся в эту ненужную схватку.
Благо, пронесло. Мыши остались где-то позади, а до Арапахо оставалось всего несколько часов пути…
В прошлый раз я прибывал в Арапахо на поезде, а потому сразу же оказался в центре города. Теперь же я наблюдал, как точка на горизонте постепенно приобретает знакомые, — и как будто бы даже милые сердцу, — очертания.
Вот только…
Ещё издали я заметил кое-какие перемены.
Нет, понятное дело, что город не обязан был впасть в анабиоз из-за моего отсутствия, но такого я точно не ожидал. Прямо на въезде в Арапахо теперь стоял рекламный щит, а на щите…
— Не может быть, — вслух произнёс я и даже остановился на обочине.
— О! — Чип тоже понял, что к чему. — Это жы ета! Как её! Габя!
На щите действительно была изображена Габи. В деловом костюмчике и с невозможно-деловым выражением лица.
Слоган: «За сохранение культурного наследия без средневековой дикости», а чуть ниже и крупно: «Габериану Куэтцпальи в мэры!»
— Нихрена себе, — вырвалось у меня.
— Делавая из калбасы, — со знанием дела добавил Чип.
Лучше и не скажешь.
Габи… в мэры? Я даже головой потряс, прежде чем тронуться с места. Какого хрена здесь творится? С каких это пор в Ацтекской империи выбирают мэров? Да и вообще кого бы то ни было?
Ведь Ацтекская империя — это монархия с жёсткой вертикалью власти. Император, жрецы, магократия — вот и вся политическая система. Какие, нахрен, выборы? Разве мэров не назначает губернатор, или кто там у них заправляет провинциями?
Я попытался вспомнить всё, что знал о политическом устройстве ацтеков. Да там и вспоминать-то нечего, плюс-минус как у всех, если не считать восточных соседей ацтеков, Соединённые Штаты… ну и ещё пару-тройку, может десяток так называемых демократий. Так называемых — потому что на поверку под маской демократии скрывалась та же самая магократия. Вот и у ацетков главный — император, жрецы — его правая рука, социальные лифты только для одарённых… Как в эту систему вписываются выборы мэра? Бред какой-то!
С другой стороны… Арапахо ведь не совсем обычный город. Это часть особой зоны вокруг Йеллоустонского эпицентра. Тут многое работает не так, как в остальной империи, взять тот же запрет на рабство. Ну ладно, не самый удачный пример. Да чёрт, они вон, начальником базы егерей недавно Жихарева назначили — русского, на секундочку! А теперь ещё и мэра выбирают…
Может, выборность мэра — это часть особого статуса этих территорий? Какой-нибудь эксперимент имперских шишек? Или уступка международному сообществу, учитывая, что эпицентр — зона общей ответственности?