Страница 244 из 691
— Поаккуратнее там, — проворчал Лёня, покосившись на водителя. — Дорога скользкая.
— Не волнуйтесь, Леонид Алексеевич, — Арсен бросил на него короткий взгляд и криво ухмыльнулся. — Довезу в целости.
Лёня неопределенно хмыкнул и отвернулся к окну. В голове крутились невеселые мысли. Надо же было так глупо подставиться! Столько лет был неуловим, водил за нос и ацтеков, и имперцев. А стоило одному юнцу сунуть нос не в свое дело — и вот, пожалуйста. Тайная Канцелярия уже вынюхивает.
В окно бил дождь, по стеклу струились ручьи воды. Редкие фонари тускло освещали улицу, но чем дальше они отъезжали от дома, тем темнее становилось вокруг. Машина миновала последние дома и выехала на трассу.
Лёня бездумно скользил взглядом по пейзажу за окном, но в душе разрасталась глухая тревога. Словно холодные склизкие пальцы сжимали сердце. Что-то было не так. Неужели пришло время расплаты? За искалеченные судьбы, за загубленные жизни. Лёне вдруг почудилось, что за машиной тянется кровавый след. И не смыть его ни дождем, ни покаянием.
Веки отяжелели, Лёня задремал. И провалился в липкий, душный кошмар.
…Вокруг клубился красноватый туман. Из него выступали смутные фигуры — поначалу полупрозрачные, бесплотные, но с каждым мгновением обретающие плоть. Бледные, изможденные лица, мертвые глаза, в которых застыла мука. Искаженные ужасом и болью рты, беззвучно шевелящиеся губы. Они тянули к нему руки — изломанные, со следами пыток.
«Палач… Убийца…» — хриплый шепот сливался в неумолчный стон, бился в виски, выворачивал душу наизнанку.
Лёня с ужасом понял, кто это. Инферны. Те самые, которых он отправлял на убой ради наживы. Сотни искорёженных тел. Залитые кровью алтари. А вот рабыни, которых ловили его люди, и которых он «дегустировал», прежде чем сдать в храм. Их лица — заплаканные, с потухшими глазами, в которых отчаяние мешалось с ненавистью.
Толпа стонущих призраков обступила Лёню, сжимая кольцо. Костлявые руки тянулись к горлу, мертвые пальцы царапали лицо.
«За что?.. За что ты так с нами?» — в упор глядя на Лёню, проскрежетал полуистлевший мертвец в обрывках егерского мундира.
«Это не я! Это Чернов! Рабыни из храма, они всё на меня свалили!» — залепетал Лёня, холодея от ужаса.
Он рванулся прочь, продираясь сквозь мертвую толпу.
Но призраки не отпускали.
«Ты сам во всем виноват, ты!» — разъяренно завизжала обнаженная инферняшка с рабским ошейником на шее. Её глаза горели безумием, с перекошенного разбитого рта капала черная кровь.
Острые ногти вонзились Лёне в плечи: «Получай, что заслужил!»
Боль пронзила тело. Лёня закричал — и проснулся.
Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Лёня несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Это всего лишь сон. Всего лишь усталость. Добираясь до дома на попутках, он не спал… сколько же он не спал? Последний раз он нормально выспался в гостинице, из которой пришлось сбегать, ибо платить за разбитый телевизор было нечем.
Машина как раз въезжала в какую-то деревню. Лёня вгляделся и разглядел на обочине покосившийся указатель. Богданово… Он хорошо знал эти места, и теперь понял, куда они едут. Дорога здесь одна, заблудиться сложно. Правда, охотничьего домика он не помнил, а с другой стороны и дома сколько лет не был. Может, купили или построили. На его же деньги.
Лёня усмехнулся про себя.
В кромешной темени начинающейся грозы деревня казалась вымершей. Только в паре домов мелькнул и тут же погас свет — видно, кто-то вставал затемно по хозяйским делам.
Когда они миновали последний дом, Лёня обернулся и похолодел. Позади не светилось ни одного окошка. Деревня словно растворилась во мраке, и лишь частокол темных силуэтов на фоне беспросветного неба напоминал о её существовании.
Внезапно что-то с силой ударило по крыше — Лёня аж подпрыгнул. Но это всего лишь ветка, сорванная внезапным порывом ветра, шваркнула по металлу и соскользнула на дорогу. Нервы ни к черту… Арсен скосил на него глаза и понимающе усмехнулся.
Лёня поежился. В салоне вдруг стало зябко, несмотря на работающую печку. Холодок пробежал по спине, в животе противно заныло. Что за чертовщина? Никогда раньше Лёня не был подвержен всяким там дурным предчувствиям. Но сейчас… сейчас страх подступал к горлу удушающей волной.
Внедорожник перевалил через пологий холм. В первый момент Лёне показалось, что земля разверзлась, и они спускаются с холма прямиком в ад. Из высокой кирпичной трубы вырывались снопы искр вперемешку с гудящим пламенем, а вокруг стояли гробы, множество гробов. Лоб мгновенно покрылся испариной. И только проморгавшись, Лёня понял, что впереди — старая лесопилка, и это не гробы, а приготовленные к отгрузке пакеты досок, просто до них ещё далеко, а в печи рабочие, пользуясь начавшимся дождём, сжигают накопившиеся отходы.
Они быстро промчались мимо лесопилки. Дождь усилился, разбиваясь о лобовое стекло сплошным потоком. Дворники мерно елозили туда-сюда, на миг приоткрывая обзор. Вспыхнула молния, выхватив из мрака очертания приземистых строений — деревня Прямухино, последний клочок человеческого жилья на много километров вокруг.
Лёня приник к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то. В голубоватых вспышках покосившиеся домишки походили на затаившихся хищников, готовых броситься на добычу. Провалы выбитых окон чернели на фасадах, как пустые глазницы. Страх липкими щупальцами снова потянулся к сердцу. Лёне чудилось — стоит замешкаться, и эти древние халупы разинут свои беззубые рты и сожрут их с Арсеном, не подавятся.
Наваждение развеялось. Прямухино осталось позади. Дорогу теперь обступал густой ельник. Толстые стволы, мохнатые лапы, ливень стеной — всё слилось в единую черную массу. Лес дышал в лицо холодом и сыростью. Ветки тянулись к машине корявыми пальцами, царапая борта.
— Долго ещё? — хрипло спросил Лёня.
Собственный голос показался ему чужим и каким-то придушенным.
— Почти на месте, — Арсен крутанул баранку, сворачивая на узкую, разбитую просеку.
Внедорожник запрыгал по кочкам и ухабам. Лёню мотало из стороны в сторону. Тоскливый вой ветра за окнами становился все громче. Лес, казалось, смыкался вокруг душной безысходностью.
Наконец впереди забрезжил просвет. Последние заросли расступились — машина выехала на крохотную продолговатую поляну. И остановилась.
— Приехали, — коротко бросил Арсен, заглушив мотор. — Дальше пешком, тут рядом.
Он щёлкнул кнопкой на торпеде, открывая бардачок, и потянулся за фонарём. Короткая куртка задралась. И Лёня похолодел.
Сзади, за ремень брюк, у Арсена был заткнут пистолет.
Пистолет! У обычного водителя! Зачем⁈
Лёню прошиб ледяной пот. Понимание обрушилось, как удар под дых. Какой к чертям охотничий домик⁈ Посреди этой глуши⁈ Да не было у рода Гранатовых никаких угодий в здешних лесах! И охотничьих домиков не было! Да и охотников в роду ни одного! Рыбалка, грибы — это да, но охота?
Его привезли умирать.
Сердце рухнуло в пятки. Не раздумывая ни секунды, Лёня схватил ремень безопасности и накинул Арсену на шею. И натянул что было сил, не давая опомниться.
— Кха-а-а… — забулькал водитель, отчаянно цепляясь за удавку. Лицо его побагровело, глаза вылезли из орбит.
Лёня рванул сильнее, вкладывая в удушающий захват весь свой вес. Ремень врезался Арсену в кожу. Но внезапно шею будто что-то обволокло. Доспех!
Водитель оказался одарённым. Видимо, очень слабый, — сообразил Лёня. Да и плевать!