Страница 12 из 71
Я же говорила, что была развита не по годам. Воспоминание о моём высокомерном тоне до сих пор заставляет меня вздрагивать.
Отец тяжело вздохнул и похлопал меня по плечу.
— Есть и другие тесты.
— Какие, например?
Я помню, как он смотрел на меня: взвешенно и спокойно, но в то же время оценивая, как далеко он может зайти. Конечно, теперь я знаю, что самые тяжелые испытания — это даже не тесты. Это то, как ты справляешься, когда твоя жизнь рушится. Когда ты прикусываешь язык и позволяешь своей лучшей подруге поплакаться у тебя на плече, потому что неудачник, с которым она встречалась, бросил её. Когда этот же неудачник слишком настойчиво пристаёт к тебе на вечеринке в следующие выходные. Когда ты пытаешься решить, что важнее — заплатить за квартиру или поесть. Когда умирает один из твоих родителей. Я думаю, мой отец знал, что я фыркну с подростковой насмешкой, если он укажет мне на это, поэтому он выбрал другую тактику.
— Знание, — сказал он вместо этого. — Это самое трудное испытание.
— Что это за Знание?
— Это тест, который должны сдать все таксисты, прежде чем им разрешат водить чёрное такси.
Я, наверное, скривила губы.
— Ты имеешь в виду экзамен по вождению.
— Нет. Я имею в виду запоминание 35 000 лондонских улиц, чтобы ты всегда знала, как быстрее всего добраться из пункта А в пункт Б. На это уходит минимум два года. Большинству людей требуется пять.
Он скрестил руки на груди и многозначительно посмотрел на меня. Думаю, я тряхнула волосами и отправилась на поиски кого-нибудь, кто с большей охотой выслушал бы, как я хвастаюсь своими достижениями. Но он заинтересовал меня, и на следующий день я задержалась после школы, чтобы поискать информацию в библиотеке. Представьте моё удивление, когда я поняла, что он прав.
Решив тогда же, что я стану самым молодым человеком, когда-либо сдавшим Знание, несмотря на то, что у меня не было желания становиться таксистом, и до получения водительского удостоверения оставалось ещё три года, я приняла вызов. Я занималась каждый вечер и проводила выходные, катаясь на велосипеде по городу, чтобы испытать себя. Если бы мой отец знал, какого монстра породят на свет его комментарии, он, вероятно, был бы счастлив часами сидеть рядом и слушать, как я подробно рассказываю об алгебре и дробях. Я доводила своих друзей до слёз, заставляя их испытывать меня. Я бы не сказала, что когда-либо доходила до того уровня, чтобы знать тридцать пять тысяч улиц, или что я когда-либо была близка к тому, чтобы сдать этот экзамен, но я действительно узнала чертовски много.
Моё изучение Знания было резко прервано примерно через полгода, когда я обнаружила, что у Дина, самого надоедливого мальчика в моей школе, волосы соблазнительно завиваются вокруг его сексуальной шеи сзади, а его голос заставляет мои пальцы ног поджиматься в кроссовках. Мальчики, решила я, были бесконечно интереснее, чем улицы Лондона, и я закончила свой квест почти так же внезапно, как и начала. Однако многое из того, что я узнала за это время, так и не покинуло меня. По крайней мере, теперь я точно знаю, где находится Маркмор-Клоуз, не беспокоясь о картах или GPS. Парней — или, скорее, мужчин, теперь, когда я стала старше — я никогда не буду понимать так легко, как это.
***
Даже если вести машину осторожно, чтобы не привлекать ненужного внимания, дорога до конспиративной квартиры занимает меньше сорока минут. Небо, которое уже начало темнеть, когда я добралась до дома моего дедушки, теперь определённо предвещает наступление ночи. Такое чувство, что это был самый длинный день в моей жизни, и он ещё далёк от завершения.
Мне посчастливилось подъехать и припарковаться прямо перед многоквартирным домом. Ещё больше мне повезло, что внутри есть крошечный лифт, поэтому я закидываю тяжелую руку О'Ши себе на шею и поднимаю его за талию. Тащить его на плече было бы проще, но если я понесу его вот так, то какие-нибудь любопытные жители могут просто подумать, что он провёл день в пабе и выпил лишнего. Это даётся непросто и, кажется, длится целую вечность, но в конце концов я нахожу ключ именно там, где мне сказали, и втаскиваю его внутрь.
Это небольшое местечко; недвижимость в этой части города в большом почёте, так что я не удивлена. По крайней мере, здесь чисто и ухоженно. Я опускаю тело О'Ши на маленькую кровать, которая, вероятно, рекламировалась как двуспальная, но только в том случае, если вы делите её с карликом. Сгодится, пожалуй. Я могу вырубиться на диване, когда захочу поспать.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг кое-что вспоминаю. Последнее, что мне нужно — это чтобы деймон проснулся и бросился бежать. Он — лучшая зацепка, единственная зацепка, которая у меня есть на данный момент, и я не позволю ему ускользнуть от меня. Я поворачиваюсь, хватаюсь за наручники, которые всё ещё свисают с его запястья, и пристёгиваю их к изголовью кровати. Они не особенно прочные, но я думаю, что он всё ещё будет слаб от потери крови, когда очнётся, и наручники удержат его. Затем я выхожу обратно на улицу и ставлю машину в нескольких кварталах от дома. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
К тому времени, как я возвращаюсь в квартиру, меня переполняет нервная энергия. Наверное, это и к лучшему, потому что заснуть я всё равно не смогу. Я почти уверена, что с этого момента, когда бы я ни закрыла глаза, я буду видеть в воспоминаниях тёмные фигуры в дымке и брызги крови.
Я сажусь на диван и смотрю в стену. Затем моя голова опускается, и я вырубаюсь.
Глава 6. Мартини и Ошибки
Я просыпаюсь, дёрнувшись всем телом. Лунный свет падает мне на лицо, и на мгновение я полностью теряю ориентацию, пытаясь понять, где, чёрт возьми, я нахожусь. Затем всё накатывает на меня, и я ошеломлена тем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Мне кажется, что стены сжимаются вокруг меня, и я не могу дышать. Я судорожно глотаю воздух, и моё сердце болезненно колотится о грудную клетку. Я вскакиваю на ноги и почти бегу в маленькую ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, затем прислоняюсь к раковине и смотрю на себя в зеркало, пока моё сердцебиение не замедляется.
— Возьми себя в руки, — бормочу я.
Направляясь в спальню, я проверяю, как там О'Ши. Он лежит точно в той же позе, в какой я его оставила, одна рука в наручниках слегка приподнята, но его лицо выглядит более расслабленным, а дыхание более лёгким. Слышно даже тихое похрапывание. Я осознаю, что он очень привлекательный, с точёными скулами и безупречной смуглой кожей.
Я наклоняюсь и осматриваю рану у него на шее. Швы сделали своё дело, и, похоже, рана быстро заживает. Я думаю, что О'Ши унаследовал способность деймонов к регенерации, а также их безумные оранжевые глаза и привлекательную внешность модели. Я сажусь на край кровати и размышляю, что делать дальше. Меня так и подмывает разбудить его и потребовать ответов, но, возможно, у меня будет больше шансов получить их, когда он придёт в себя. Мне нужно набраться терпения.
Я смотрю на часы и вижу, что спала не так долго, как думала. Только что пробило полночь, а этот город никогда не спит. Я больше не чувствую усталости, и мне нужно чем-то отвлечься, пока мой пациент — или заключённый, это как посмотреть — не проснётся.
К этому времени моё платье уже помялось, но я решаю, что сойдёт и так. Я нахожу пластиковый пакет от Фанни-Фермы, достаю бумажник, извлекаю несколько купюр и засовываю их в узкий лиф. Наверное, мне стоит оставить побольше, потому что я понятия не имею, когда смогу раздобыть ещё наличных. Но, думаю, я заслуживаю выпить.