Рикошет

Проходили секунды. Никого больше не было.

Я развернулся и поднял свою маску. Красивое лицо Лорен, достойное модели, было изрезано в месиво, избитое, опухшее и сочилось гноем.

— Ник, — рыдание ударило по ее груди, когда она подняла дрожащую руку к моему лицу. — Он-о-они.. спрашивали.. меня.

— Шшш, все в порядке, солнышко. Я пришел сюда за тобой. Мы вытащим тебя отсюда.

— Я.. прости. — Вдох, который она втянула, громким хрипом отдался у нее в груди. — Я знаю.. ты сказал не приходить.. Я просто.. хотела тебе сказать.. Я получила свое письмо, — уголки ее губ опустились, и слезы потекли в лужицу у нее под головой. — Меня.. приняли.. на бюджет.

Бл*дь! Паника скрутила мои внутренности. Я не мог позволить ей умереть. Не здесь. Не таким образом. Вся ее чертова жизнь промелькнула у меня перед глазами, и я мог увидеть ее однажды в выпускной мантии, принимающей награды, потому что Лорен не позволила бы себе стать кем-то меньшим, чем самой лучшей.

— Я вытащу тебя отсюда. Просто держись.

— Я.. я.. я должна сказать.. тебе что-то. П-п-пожалуйста..

Я едва мог видеть сквозь слезы, застилающие мой взор, пока мысли о Каллине прожигали дыры в моей голове, когда я смотрел на изуродованное тело Лорен. Порезы и зияющие раны говорили мне, что она может не пережить поездку в больницу. Секунды тикали у меня в голове, а я не знал, что делать. Позволить ей высказаться, потому что иначе могу не услышать ее последние слова, или встретиться с возможностью, что мне не удастся уйти с ней дальше, чем до своей машины.

Напрягая мышцы, я утихомирил дрожь в руках и сморгнул слезы.

— Тебе нужно поторопиться, солнышко. У нас нет времени, — мой взгляд упал вниз, и кровь застыла в жилах. Ее насильник вспорол ей живот, кровь стекала на пол. — Вот, черт, Лорен. Мы должны идти!

— Ник.. Я кое-что не рассказала тебе. Я должна была.. долгое время.. назад. В ту ночь.. пожара. Я была с.. моим братом и его командой. — Она говорила сквозь рыдания, от которых мое сердце цеплялось за ее слова, стремясь увезти ее из этого места, ада, в котором она пострадала. — Кучка.. наркоторговцев. Они поджигали.. некоторые заброшенные дома. Просто веселились. А эти мужчины.. пришли из ниоткуда. Они были под кайфом.. все они. Пытались.. изнасиловать меня.. и убить тоже. Я выбралась. Я кричала.. о помощи. Никто не отвечал. Весь проклятый район не слышал меня.. словно я была каким-то преступником. Твоя жена.. впустила меня. Я спряталась.. в подвале, как.. она и.. сказала мне.

Онемение расползлось по моей коже, когда одна недостающая часть головоломки, наконец, встала на место, прекрасно вписываясь в то, что я спрашивал у себя в течение многих лет. Почему они выбрали нас? Почему оказались там?

— Она позволила мне спрятаться, — слезы скользнули по ее щекам. — От них.

— Теперь это не имеет значения, Лорен. Ничего из этого не имеет, ты слышишь? Теперь заткнись нахрен. Мы убираемся отсюда.

— Это я.. была виновата. Мне так.. жаль, Ник. Я была глупым.. ребенком с улицы. Ничего не имела. Ты изменил.. мою жизнь. Прости.. за то, что я сделала. Я.. люблю тебя.. Ник. — Слова слетали с ее губ при каждой возможности между ее отчаянными попытками дышать.

— Не смей мне, бл*дь, умирать на моих руках, Лорен. Просто держись. Я собираюсь перекинуть тебя через плечо, хорошо? Просто держись.

— Ник.. они сделали.. так много плохого, — слезы текли по щекам, собираясь в маленькой луже под головой, которая смешивалась с кровью, пролитой из ее ран. — Мне так страшно.

— Я.. я поднимаю тебя. Просто.. Я не хочу причинять тебе боль, но я должен вытащить тебя отсюда.

Ее слабая хватка на моей руке заставила меня замолчать, и я уставился на ее опухшие, избитые глаза, мерцающие от отражения света, резко контрастирующего с ее бледным лицом.

— Кто охраняет.. стадо?

Внезапная легкость в ее голосе наполнила меня страхом. Я опустил плечи и склонил голову, понимая, что не вынесу ее из этого места живой.

— Пастух, — прошептал я в ответ.

— Кто такой.. пастух?

— Твой брат.

— Мой.. брат. — Ее веки затрепетали, перед тем, как мышцы смягчились в моей хватке, и она обмякла на моих руках.

Я уткнулся лицом в ее волосы, мышцы натянуты словно тетива лука, и мои проклятия отскочили от стен.

— Как трогательно.

Голос прозвучал сзади.

Я натянул маску на лицо и повернулся, наставив АК на Каллина.

За ним стояла дюжина головорезов, некоторые со своими АК, и все оружие было направлено на меня.

Неважно, насколько быстрым я бы оказался, они казнили бы меня, как чертова команда, снаряженная для расстрела.

Глава 48

Обри

Открыв глаза, я увидела перед собой размытость, словно слишком близко смотрела через увеличительное стекло. Смогла разобрать детали — дверь в ванную, свет, прилегающую стену. Все остальное было слишком широким для моих глаз, и я прищурилась, пытаясь сморгнуть ощущение. Голова запульсировала тупой болью, когда я уселась на кровати. Кровать. Это кровать Ника. Почему я не могла вспомнить, как сюда попала?

Вспомнила, что направила на Ника пистолет. Зачем? Он причинил мне боль? Я не чувствовала боли, кроме легкой головной. Он угрожал мне?

Я ломала мозг, пытаясь вспомнить последние несколько минут. Крики отдавались внутри черепа, заставляя меня слегка ударять руками по обе стороны от моей головы.

Видео.

Кусочки собрались вместе, пересказывая историю всего за несколько минут до того, как я отключилась. Девушка. Пытки. Ник пошел за ней.

О, боже. Он пошел за ней!

Он пошел за Майклом.

Я хлопнула бугорками ладоней по вискам.

— Давай же! Вспоминай! — Я поймала его за просмотром видео в.. в.. его гардеробной!

Подпрыгнув на кровати, я снова упала на матрас. Головокружение превзошло мою настоятельную необходимость вспомнить, что случилось. Я встала, на мгновение улавливая равновесие, а затем бросилась к шкафу.

Вешалки, развешанные с идеальным промежутком между ними, две кожаные куртки на них, а также толстовки, белые майки и множество джинсов и футболок разных по цвету. В стойке для обуви были четыре пары тяжелых черных сапог.

На правой стороне, минимум дюжина костюмов — выглаженных и нетронутых — висели на деревянных вешалках. Обувь из крокодиловой кожи заполняла вторую стойку, а фетровые шляпы лежали ровным рядком на верхней полке.

Словно два разных человека разделили одно и то же пространство.

У задней стенки гардеробной стоял письменный стол. Я вошла внутрь и ринулась к открытому ноутбуку. Когда повернулась, что-то бросилось мне в глаза, и я развернулась к двери, закрыв ее достаточно, чтобы осмотреть висящий внутри объект. Черный постер с белой надписью: «Никогда не следует молчать».

Ахиллес X.

Я нажала клавишу на ноутбуке, который запросил пароль.

Звук разбитого стекла заморозил мои конечности, и я выбежала из гардеробной.

На тумбочке мой пистолет лежал поверх большого запечатанного конверта с надписью «Обри» на нем.

На один короткий момент я забыла, где находилась, словно время остановилось, когда мои глаза сосредоточились на написанном курсивом слове на ширину всего пакета. Я проследила по нему кончиками пальцев, прежде чем оторвать один конец. Внутри был ключ, письмо, серия номеров, записанных на листке из блокнота, и черная флешка с серебряной надписью: «Если хочешь узнать правду».

Правду?

Первая часть письма содержала подробные инструкции, что-то о банковском счете, доме. Я не смогла сделать больше, кроме как пробежаться по словам глазами, словно что-то, настолько лишенное эмоций, не могло задержаться в моей голове в тот момент. Я искала слова Ника, его искренние слова. И нашла их на второй странице.