Дракон зажигает свечи.

У неё и фото того года имелось. Ещё чёрно-белая фотография. Мордочка точь в точь, как та, что сейчас из шкафа выглядывает. И тут на огонёк заглянула Зойка. Та самая назойливая Зойка, что когда-то не давала ей проходу. Всегда ей что-то надо было от Светы.

— Не спишь? Сахарку не найдётся? — Зойка знакомой дорожкой прошествовала к столу. Бесцеремонно заглянула в сахарницу.

— Не найдётся, — протянула девушка разочарованно. Потом уже с порога:

— Сопромат учишь? Ну зубри дальше.

Света, как стояла возле платяного шкафа, так и осталась стоять. Она была не в силах ни сказать что-либо, ни пошевелиться. Её мозг отказывался верить происходящему. Ещё вчера Светка-конфетка забежала вечером на чай к Наташе. Ещё вчера они сидели на Наташкиной кухоньке и душевненько так гутарили.

— Что новенького? — поинтересовалась Наташа весело хрустя ванильным сухариком.

— Да так, ничего особенного.

— Ты же к нотариусу собиралась.

— Так сходила.

— А говоришь, ничего новенького.

— Так наследство плюгавенькое оказалось.

— Чего-чего?

— В наследство только брошь досталась, — Светка продемонстрировала приколотую брошку. А она, как назло, в лучах кухонной лампочки запереливалась всеми цветами радуги.

— Прикольная. Старинная?

— Не знаю, но точно не новодел. И кажется, серебряная.

— Сохранишь, как память по родственнице, по родной душе.

— Если бы только память. Так я ещё и госпошлину платила! — завопила негодуя Светлана.

— Не будь жмотиной! Ради такой красоты не жаль и каких-то копеек.

— А ещё мне шкатулочка досталась, где брошка лежала, — похвасталась Светка. Она макала сухари в горячий чай. берегла зубы. Зубы у неё на тот момент были отремонтированы и где надо вставлены. Не дешёвое удовольствие, надо сказать.

— Видать, тётка у тебя богатая была, — бросила невзначай Наташа.

— Господь с тобой! Какое богатство? Она происходила из мелкого дворянства. А после революции и вовсе всё отобрали. Пара хрустальных бокалов — вот, пожалуй, и всё её богатство.

— Ну тебе она брошку оставила в наследство. А я вот из рабоче-крестьянской семьи и никакого наследства старинного мне не светит, — вздохнула Наташа.

— Так и мне ничего не светило. Не понимаю, зачем родственники именно мне эту брошку оставили. Я очень дальняя родня.

— Не бухти! Носи и радуйся, — хихикнула Наташка. Они как-то много лет назад познакомились нечаянно, да так и не смогли расстаться. Забегали время от времени на чай спроведать друг друга. Так вот, ещё вчера Света истово оберегала своё металло-керамическое чудо находящееся во рту, от пагубного влияния сладких сухарей с изюмом. Сухари были грубыми и могли нанести непоправимый вред недавно вставленной челюсти.

А, может, и нет никакой общаги? Нет юной розовощёкой Светки, как нет и глупой Зойки с кудряшками?

Может, это только сон? Она с остервенением укусила себя за руку. Ой! Больно-то как! И следы от зубов отпечатались. И не сон? И через два дня снова экзамен? И на него можно сходить и не просто сходить, а даже и сдать преподу. Может, правда сдать? Света достала с полки учебник, нашла в тумбочке тетрадку с конспектами и углубилась в информацию. Тренированный стрессами и жёсткими обстоятельствами мозг покорно заглатывал предлагаемые знания. Отдохнувший от тотальной эксплуатации мыслительный аппарат работал чётко, словно хорошо отлаженный компьютер.

Самое трудное Светлана принялась меленько записывать на шпоры. Авось не пригодится. В пенале имелся заветный кармашек для шпаргалок. Но это так, на всякий случай. Вдруг запаникует и какой-то формулы не сможет вспомнить. Заперла дверь на ключ, чтобы никто больше не смог вломиться. Светлана поставила перед собой цель — сдать экзамен.

Два дня пролетели с кратчайшими передышками на естественные потребности в виде минимума необходимого сна и приёма пищи. Хорошо ещё внизу в общаге на первом этаже располагалась столовая. Светка не голодала, но и не разъедалась. Дремала понемногу, не дрыхла беспробудно. Организм привычно мобилизовался на выполнение базовой задачи.

Глаза боятся, руки делают. В целом задача близилась к выполнению. Светлана придирчиво осмотрела свой студенческий гардероб. Так, так, выбирать особо было не из чего. Но присутствовала вполне приличная синяя юбочка. Нашлась и светлая блузка. Света их отгладила и тщательно умывшись нарядилась в это офисное одеяние. Чуть тронула ресницы щёточкой с тушью. От помады и вовсе отказалась. Пусть у неё будет трогательный юный вид. Волосы тщательно причесала и забрала в пучок. В целом у неё сложился образ типичной «ботанички». Что и требовалось доказать. Собранная, почти свеженькая притопала в первых рядах к началу экзамена. Света была спокойна, как никогда. Ни капли волнения. Это всё давно свершилось. Всё происходящее — дела давно минувших дней.

Было забавно снова ощутить себя сопливой девчонкой. Проснулось давно забытое чувство огромного мира под ногами. «Только небо, только ветер, только радость впереди!» Всё, как в той песне. Проснулось и восхитительное чувство вседозволенности. Уверенной поступью совершенно довольная собой, Светлана шагнула в аудиторию. Рука чуть-чуть предательски дрогнула, когда она вытягивала листок с билетом. Чуть-чуть — не считается.

— Билет номер пять, — вслух сказала Светлана. А про себя она добавила: «Вау! То, что надо! То, что я учила!» Она мысленно прошлась колесом по свободной от столов поверхности. Но-но, только мысленно! Уселась за ближайший свободный стол. Готовилась быстро. В спешке набросала план ответа, тщательно записала необходимые формулы на случай внезапного склероза. А склероза и не случилось. Чётко всё выложила. Немного замялась на одном моменте и получила вполне заслуженное «хорошо». Жизнь тоже сегодня хороша. На остатках адреналина притопала в общагу. Как у неё только ноги не подкосились в момент, когда строгий препод ставил свою подпись под оценкой! Тогда почти все её силы ушли куда-то в пол. В общагу брела, словно в тумане. Чуть не на четвереньках поднималась на четвёртый этаж. Не раздеваясь завалилась поверх покрывала на кровать. Тут её и вырубило.

Проснулась Светка уже дома в своей родной и порядком надоевшей квартирке. Вроде выспалась. Ну и сон же ей привиделся! Какой долгий-долгий сон. И такой реалистичный. Будто бы она, Светка сдала тот злополучный экзамен по сопромату и не бросила институт. Не сбежала в дебильный техникум и не получила полностью не соответствующую последним экономическим веяниям специальность. Ох, если бы она не сглупила тогда! Сейчас была бы полностью упакована и проживала бы где-нибудь в шикарном загородном домике, а не в этой убогой двушке.

И тут Свету настигла волна времени и не просто настигла, а накрыла наглухо. Это было страшно и неотвратимо одновременно. Её словно подхватил тайфун и понёс грубо и мощно в пучину времени. Вот в памяти мелькнул экзамен, где она вытаскивает билет и пытается скрыть неуместную радость. Вот, успешно сдав сложнейший экзамен по сопромату Света приходит в общагу и в изнеможении кулём падает на неразобранную кровать. Дальше всё крутится ещё быстрее. Стройотряд. Учёба. Экзамены. Практика. События мелькают, как картинки. Такое ощущение, будто кто-то важный и строгий перебирает Светкины фотографии. И на этих фото Светка не всегда в ракурсе и в красивой позе. Светка плещется в этой ряби, словно рыба в воде. И всё-то у неё получается после сданного экзамена по сопромату. Диплом на «хорошо» начертала. Нет, «отлично» она бы не вытянула. Не то, чтобы у девчонки наблюдалось маловато таланту, нет. Ленности многовато, лень-матушка мешала развернуться во всю ширь русской души. Да и зачем рваться к высотам? Можно и спокойно и со вкусом жить. Она и жила. Небогато, правда. Можно было подзаработать, конечно, немножко деньжат, но это было уже внапряг. Напрягаться Светка не любила. Мелькнул выпускной. У неё к этому случаю было припасёно длинное чёрное платье с блёстками. В нём себя Светка чувствовала совсем взрослой, ну и красивой тоже. На выпускном, получив заветные корочки, она расслабилась и с упоением танцевала. Потом её куда-то в коридор потащил Серёжка. Там они долго со смаком целовались. Ей всё нравилось ровно до того момента, пока парень не полез ей под подол своими щупальцами. Светке это очень не пришлось по душе. Мять подол своего недорогого, но вполне эффектного наряда Света не могла позволить никому и ни при каких обстоятельствах. Тем более парень мог порвать лёгкую ткань. Она отпихнула от себя навязчивого целовальника и снова вернулась к неистовым пляскам. Вчерашние студенты плясали всю ночь, словно это был их последний праздник в жизни. Такой, пожалуй, последний. Беззаботная молодость уходила безвозвратно и навсегда. Что оставляла после себя молодость? Лёгкий привкус мяты на губах, запах цветущей сирени и терпкое послевкусие молодого дешёвенького вина. Вино уже можно было употреблять, но опять же, нежелательно. Общество осуждало девушек злоупотребляющих горячительными напитками. Требовалось поддерживать естественный градус — тридцать шесть и шесть, вести здоровый образ жизни и заниматься спортом.