Страница 45 из 80
Роджер был не единственным, кого больно задело известие, что Франция и Англия находятся в состоянии войны. В элегантной комнате для завтрака в своем лондонском доме сэр Джозеф смотрел на газету, лежащую перед ним, как на ядовитую змею.
— В чем дело, любовь моя? — воскликнула леди Маргарет.
— Война между Францией и Англией. — О, нет! Я думала, война не объявлена…
— Мы не объявляли войну, — прервал сэр Джозеф. — Виноваты французы.
— Они сумасшедшие! — воскликнула леди Маргарет.
— Разве не достаточно было отрубить голову их бедному королю? У него было пусто в голове, но он ни в чем не виноват, кроме глупости, а это до сих пор не было главным обвинением.
— Возможно, для королей это является преступлением, — горько заметил сэр Джозеф. — Младенческая глупость Луи стоила жизни людям, которые были намного лучше, чем он сам, а сейчас погибнут тысячами.
— Но почему они объявили войну?
— Потому что они против тирании. Они освободят все человечество — неважно, хочет оно того или нет — от оков тирании.
Красивые голубые глаза леди Маргарет раскрылись от изумления, казалось, что они выскочат из орбит:
— Тираны? Старый Джордж? Принни? Я бы умерла от смеха, если бы так не беспокоилась за Роджера. Как он попадет домой, Джозеф? О, дорогой! Я не буду тебя больше расстраивать, моя любовь!
— Если это под силу человеку, то Роджер сумеет, но я не могу обещать тебе, что это просто, особенно с ребенком Генри.
— Ребенком? Она ребенок? Я думала… Холодная улыбка коснулась губ сэра Джозефа:
— Они все дети для меня, Маргарет, а она очень молода. Все эти знатные благовоспитанные французские барышни — хорошенькие дурочки. Я надеюсь, она не выдаст их какой-нибудь глупостью, например, требованием, чтобы ей прислуживали, или поведет себя как «леди» в опасной ситуации.
Он задумался над письмами, полученными от Роджера, вспоминая, нет ли какого-нибудь намека на то, что связываться с дочерью Генри опасно для его сына. Первое письмо пришло окольными путями в дешевую пивную у Кингсдома, которая, как подозревал сэр Джозеф, была притоном контрабандистов. Его привез грум, ехавший через Стопар Магна. В этом письме Роджер писал, что жена Генри и его сын мертвы, а Роджер организовывает побег из тюрьмы для Генри и его дочери. Роджер не написал, каким образом, и сэр Джозеф предполагал подкуп. Он был удивлен, куда пропал Генри. Он не мог поверить, что мужчина может бросить свою дочь.
Второе письмо было еще короче, но в нем содержалось больше информации. Так вот, Роджер и его мадемуазель были в полном порядке, но оказались в Париже в ловушке. Они в безопасности и вне подозрений, но из-за того, что ремесло Роджера необходимо Республике, он не может получить документы на выезд. Сэр Джозеф удивленно поднял брови. Какое ремесло? О, естественно, это не обычная профессия месье Сэнт Эйра. Он оружейник. Сэр Джозеф считает это смешным? Но он очень хороший оружейник. Сэр Джозеф может не сомневаться, уверил его слуга, доставивший письмо. Мэтр Фуше следит за безопасностью Роджера.
В третьем письме было лишь известие о том, что Роджер намерен остаться в Париже на неопределенное время, и чтобы сэр Джозеф не ждал его возвращения. Сэр Джозеф понял, конечно, что это была вынужденная необходимость, а не добровольный выбор.
Фразы были подобраны так, чтобы не расстраивать отца и обмануть того, кто может прочесть письмо. Если это помогло во втором случае, то не помогло в первом. Сэр Джозеф следил за событиями во Франции, и все, о чем он слышал, тревожило его. Он не обвинял себя, что позволил Роджеру перехитрить его и разрешил уехать. Даже если бы он больше знал обо всем и не поверил объяснениям Роджера, он ничего не смог бы сделать, чтобы помочь сыну. Тем не менее, он очень волновался.
— Мы ничем не можем помочь? — взволнованно спросила леди Маргарет.
— Не знаю, — тихо сказал сэр Джозеф. Он был человеком, владеющим собой, но леди Маргарет трудно было обмануть его внешним спокойствием. Роджер был его любимым сыном. Он любил всех своих детей, обожал своих наследников, все они были достойны того, чтобы получить поместье. По правде говоря, Артур уже управлял поместьем, пусть и без документов. Но у Роджера была искра, затрагивающая чувство юмора отца и делающая его особенно дорогим. Леди Маргарет видела, как переживает муж из-за того, что его сын замкнут и мрачен. В этом была виновата Соланж. И сейчас, когда Джозеф увидел, что Роджер возвращается к жизни, потерять его было еще тяжелее.
— Деньги, — сказала леди Маргарет. — Джозеф, можно купить все, если денег достаточно. Нельзя ли купить ему паспорт или подделать, если нужно. Я могу использовать свою долю наследства. Как-нибудь…
— Ты очень хорошая, моя любовь, — сказал сэр Джозеф, взяв ее руку и целуя. — Если бы дело было только в деньгах, я бы давно уже что-нибудь предпринял, конечно, не используя твоей части наследства. Денег хватит. Ты думаешь, Артур откажется помочь своему брату?
— Но как выезжают эмигранты? Он действительно вне опасности, да?
— Надеюсь, что так. — Сэр Джозеф попытался успокоить ее, но его голос дрогнул. — Вероятно, с этой девушкой он боится рисковать или она не хочет уехать, или ему не на кого ее оставить.
— Но, без сомнения, он должен понимать… — голос леди Маргарет дрогнул.
— Неважно, что думает Роджер. Если дочь Генри такая же глупая и своевольная, как Соланж, Роджер старается без толку. В этом случае нужны только уговоры. Роджер мог оттащить Соланж от игорных столов. Но он не может заставить дочь Генри бежать из Парижа. Как может быть девушка такой глупой? Ведь она уже была в тюрьме.
Леди Маргарет поняла, что они зашли слишком далеко в своих предположениях.
— Джозеф, ведь мы говорим не о Соланж. Не все француженки таковы. Не следует так говорить о девочке, пока мы ее не видели. Бедняжка, она совсем одна, ее родители и брат погибли в тюрьме. Может быть, она больна.
— Да…
— Но что они делают в Париже? — спросила леди Маргарет, выпрямившись. — Я прежде не задумывалась, но Роджер должен знать, что Париж — самое опасное место.
— Я легко могу тебе ответить, — сказал сэр Джозеф. — Роджер вез девушку к лорду Говеру. Ясно, что он не собирался путешествовать с ней больше, чем необходимо. Он хотел оставить ее под защитой лорда Говера.
Леди Маргарет посмотрела на мужа и больше ничего не сказала. Объяснять ничего не надо. Она сама все обдумает. Однако это не успокоило ее. По выражению лица Джозефа было ясно, что он сказал лишь половину того, что думал. Глаза его снова остановились на жене.
— Хорошо, это не принесет вреда, — сказал он вдруг.
— Что не принесет?
— Главная причина, по которой я не осмеливался купить поддельный паспорт, в том, что никто не знает, кто его подписывает. Министров не только сняли, но обвинили в измене и казнили. Если Роджера поймают с паспортом, подписанным не тем министром, его могут казнить.
— Почему? — закричала леди Маргарет. — Это безумие! Когда ты получаешь паспорт, тебе не обязательно поддерживать политические взгляды того, кто его подписал. Обычно ты даже не знаешь его!
— До сих пор, моя дорогая, французы вели себя нелогично. Твоя кровь застынет в жилах, если ты узнаешь, что я слышал от Говера. Просто поверь мне и не выясняй деталей. Я думаю о двух путях, но не уверен, что решил вопрос.
— О, да, — вздохнула леди Маргарет. — Я беспокоюсь за Филиппа. Боже мой, это убьет ребенка. Роджер — все, что у него есть. Такая мать! Бедняжка, у него нет даже хороших воспоминаний. Скажи мне, что ты собираешься делать, или безопаснее, чтобы я ничего не знала? — Пока я не придумал ничего определенного, но во Франции есть английские шпионы. Некоторым из них нельзя доверять, они поставляют информацию обеим сторонам. Пока ситуация не прояснится, я не хочу их использовать. Однако сейчас… Первое письмо Роджера пришло не через Фуше, а из притона контрабандистов у Кингсдауна. Интересно, кто его туда доставил?
— Ты не сможешь задать свои вопросы в пристанище контрабандистов. Они не ответят тебе.