Поцелуй принца

Каролина захлебнулась слезами. Он и впрямь герой. Ему присущи доброта, сострадательность, глубокие чувства. И он пробудил чувства в ней, а теперь ей просто не хватало воздуха.

– Я больше никогда его не увижу, Холлис. А если и увижу, то у него уже будут жена и дети, а я.. О, боже мой!

– Дорогая, он пытался увидеться с тобой, но Бек ему не позволил. Он сказал Лео, что тот натворил уже достаточно дел и что ему пора остановиться.

– Он был здесь? – вскричала Каролина. Пока она изливала горе в слезах, он приходил к ней.

– Но сегодня утром у дверей моего дома появился какой-то мужчина с письмом. Один из его телохранителей, полагаю. Кто бы это ни был, он сказал, что принц просил меня передать тебе вот это в собственные руки. – Она вложила сложенный вчетверо листок бумаги в руку Каролины. Глаза ее наполнились слезами, и она поднялась на ноги. – Мне пора. Я намерена распутать этот гадкий продажный клубок. – После этих слов Холлис наклонилась и поцеловала ее в щеку.

Каролина не поняла, что она имела в виду, говоря о клубке, а сил, чтобы расспросить подругу подробнее, у нее не было. Она встала и на негнущихся ногах, молча проводила Холлис на лестничную площадку, по-прежнему сжимая письмо в руке. Она смотрела, как верная подруга сбежала по широкой, изгибающейся полукругом лестнице, поговорила о чем-то с Беком, после чего, к своему удивлению, увидела, как они обнялись. Все выглядело так, словно Каролина уже умерла.

Она вернулась в свою приватную гостиную и закрыла дверь, глядя на письмо. Глубоко вздохнула. И еще раз. А потом прочла его.

«..моя дорогая Каролина, когда вы будете читать это письмо, я, скорее всего, уже буду плыть в Хеленамар. Учитывая произошедшие события, я больше не являюсь желанным гостем в Англии. Сердце мое разрывается от боли и сожаления о том, что мы так и не смогли поговорить.

Мне нужно многое вам сказать, но время у меня ограниченное, и поэтому я напишу следующее: я никогда не верил в то, что меня найдет любовь. Я никогда не верил в то, что, будучи тем, кто я есть, познаю роскошь любви. Мой мир состоял из бесконечного чада удовольствий и привилегий, но потом появились вы и рассеяли этот чад.

Я никогда и мечтать не смел, что встречу кого-либо вроде вас, не говоря уже о том, что полюблю кого-нибудь наподобие вас. Боюсь, что любовь к вам, поселившаяся в моем сердце, сведет меня с ума. Я думаю о вас каждую минуту и буду вспоминать вас до последнего вздоха. Я никогда не забуду того, что мы изведали вместе. У меня недостанет сил, чтобы вновь испытать все эти чувства, и я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, я люблю вас так, как не любил никого и никогда, и буду любить до конца дней своих».

Вот и она полюбила его так, как никого и никогда ранее. И она тоже будет любить его вечно, пока смерть не смежит ей веки.

Она больше не переживала из-за того, что ей придется уехать в провинцию. Ее более не тревожило ничто на свете.

Глава 30

Бибери, Котсуольд

..все, кто имел такую возможность, покинули жаркий и душный летний Лондон, но кое-кто все же остался, включая гусыню, коя лишилась нескольких перьев этим летом, а заодно, как говорят, и сил, чтобы улететь.

Леди Каролина Хок объявила, что более не принимает заказов на платья, поскольку решила, что воздух Лондона вреден для ее здоровья, и она намерена удалиться в деревню, дабы укрепить его.

После скандального бегства своей служанки некая леди, чей супруг является восходящей звездой в политике, наняла себе в услужение еще двух горничных. Юные девушки, которым столь несказанно повезло, являются уроженками Лондона.

Пугающие слухи о работорговле, процветающей в высших эшелонах британского правительства, расходятся, словно круги на воде, и мы будем держать глаза и уши открытыми, чтобы иметь возможность сообщить нашим читателям новые подробности.

Уважаемые дамы, последние исследования в области охраны здоровья позволяют предположить, что физические упражнения и гимнастика должны стать частью повседневной рутины каждой женщины.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Три дамы, собравшиеся в гостиной сельского дома Хоков, прибыли сюда из соседней деревни. Две из них чинно восседали на кушетке, а третья стояла на ящике, раскинув руки в стороны, пока Каролина снимала с нее мерку.

Она жила здесь вот уже четыре месяца. Лето давно закончилось, и его сменила холодная и унылая осень. Она привыкла носить волосы заплетенными в длинную косу – теперь, не имея общества, на которое надо было производить впечатление, она не видела смысла завивать их и укладывать в сложную прическу. По этой же причине из одежды она предпочитала простую юбку и старую сорочку Бека, заправленную в нее, а еще старый его свитер, который доходил ей до колен.

По всей гостиной висели платья в разной степени готовности. Ей больше не хотелось надевать их, но их изготовление отвлекало ее.. от всяких мыслей.

– Думаю, в голубом вы будете выглядеть потрясающе, миссис Картер. Вам нравится голубой атлас? – осведомилась она.

– О да, он просто чудесный, – ответила женщина.

– Можете опустить руки, – сказала Каролина. Просмотрев свои записи, она улыбнулась дамам. – Хорошо, значит, к Рождеству я сошью все три платья. Одно красное, – она кивнула одной из женщин, сидевших на кушетке. – Другое – из атласа в зелено-кремовую полоску, и третье – голубое.

Женщины дружно закивали в знак согласия.

– Замечательно! – сказала Каролина и кивнула Марте, которая встала из-за письменного стола и подошла к женщинам. – Благодарю вас за то, что соблаговолили прийти.

– Большое вам спасибо, леди Каролина, – поспешила рассыпаться в благодарностях миссис Картер.

Марта проводила женщин до двери, где приостановилась, чтобы поболтать с ними о новом деревенском докторе, после чего попрощалась с ними и закрыла дверь. Каролина видела, что Марте здесь нравится. Она научилась печь и быстро подружилась с кухаркой, которая четыре раза в неделю приходила к ним из Бибери.

Каролине здесь тоже нравилось, причем не меньше, чем в любом другом месте. Пожалуй, даже больше. Как ни странно, она вовсе не скучала по светскому обществу. Говоря откровенно, она начала задаваться вопросом, почему высший свет так много значил для нее ранее. Теперь же он представлялся ей праздным и бессмысленным. А себя она чувствовала опустошенной. Она позволила пустоте проникнуть внутрь себя, думала только о внешней оболочке, слишком боясь заглянуть себе в душу и увидеть там.. что?

За последние месяцы для нее изменилось слишком многое. Только оказавшись вдали от Лондона и бесконечной череды приемов и званых вечеров, она смогла наконец примириться с собой такой, какой она была на самом деле. Как если бы лондонский кокон, который она соткала вокруг себя, заглушал ее истинные чувства.

После отъезда Леопольда она постепенно пришла к пониманию того, что бóльшая часть ее жизни была посвящена поверхностным вещам. Но теперь она знала, чего хочет. Она хотела, чтобы ее жизнь не была бессмысленной. Она хотела, чтобы Бек гордился ею. Она хотела проводить свои дни, занимаясь чем-либо поважнее нарядов, флирта и поклонников. Она хотела помогать другим. Ей нужна была цель в жизни.

Она больше не получала известий от Леопольда, что ее отнюдь не удивляло. Он был человеком чести и не стал бы вести с ней переписку, готовясь к свадьбе с другой женщиной.

Но зато она получила множество писем от Элизы и Холлис.

Элиза написала, что Леопольд прибыл в Хеленамар на волне ширящихся слухов о его предполагаемом предательстве. Но потом он раскрыл заговор по продаже бедных веслорианских – да и некоторых алусианских, по мнению Элизы, – девушек в рабство. Он герой, Каро. Так говорят все. Он рисковал своей репутацией и помолвкой, чтобы разоблачить этих гнусных авантюристов. Элиза писала, что его превозносят повсюду за благородные деяния. Она сообщила, что весь двор только о нем и говорит, поскольку он был совсем не тем человеком, от которого можно было ожидать сострадания к другим людям.