Добрая тень

"И им прилетит штраф за отключение от Сети" - почему-то подумалось Уэджи. Представилось, как огромные мордовороты в кевларо-титановой броне матерятся и смотрят на экранчики гаджетов, не зная куда обращаться по поводу того, что их нагнули. Это же они должны всех нагибать! Наверное, это и правда будет смешно. А может просто истерика, потому что девушка, пару раз хихикнув, заржала в голос, вытирая брызнувшие слезы.

Дикая ржака продолжалась, когда их "Хокосаги", сделав небольшую горку (и действительно, как горка, ха-ха-ха) чем-то пискнул на приборной панели, после чего, кроме нескольких светодиодов в кабине погасло все. Навигатор, сервис-меню, флай-контроль. Русские вжарили? Это еще добавило хохота - теперь мы летим во мгле как братья Райт, так-же смешно кувыркаясь. Вот какой-то очередной резкий маневр и судя по звуку, два перехватчика, не увидевшие нас в темноте, видимо так-же загашенные помехами, прокудахтали мимо. Мы же, взяв курс на восток, просвистев между пары сопок, вываливаемся над руслом, ага, видимо это Тене, и брея воду днищем, влетаем... Ах, прямо как в фильмах! В какую-то шахту, после чего винты моментально останавливаются.

Начало отпускать. Хотя ведь ничего не закончилось. Что теперь? Ее останки найдут здесь? Наигравшись в гонки с полицией, этот маньяк-педофил, уверившийся в своем могуществе, спокойно предастся кровавым забавам со своей, осоловевшей от всего произошедшего жертвой? Если она не первая, то сейчас, судя по книгам про ТАКОЕ, ей в нос долен ударить трупный смрад. Да нет, вроде нормально, пылью пахнет и немного сыростью.

-Когда долбит РЭБ с русской базы, а они сейчас били на всю катушку, мы все-таки резко на их периметр поперли, да и радар я сымитировал военный... Так вот, когда они долбят, весь контроль воздушной обстановки в радиусе километров двадцати показывает только молоко. Редко, какая камера работает, а если и работает - данные в Сеть передать не может. Стопудово никто не знает где мы.

Черт. Вот это и было самым не великолепным из всего, сейчас происходящего. Какие-то взрослые игры в мотеле или квартире, где за любой стеной, сверху и снизу тебя окружают живые люди и камеры, где вокруг Сеть и рядом полиция - это одно. А шахта, где ты во власти свихнувшегося придурка - это совсем другое. Опасливо покосилась - свихнувшийся придурок поправлял съехавший узел галстука и со смаком открывал... настоящий портсигар, прямо как из музея. Ну да, странности если начинаются, то дальше идут сплошным косяком, за этот вечер Уэджи накрепко уяснила диалектику.

- Уэджи, извини что я так резко - спокойно, и как-то покаянно начал этот парень. Ну как парень - вполне молодой мужчина, лет на десять как минимум старше Уэджи. Видно, что разговор предстоит какой-то странный.

- Сразу скажу, что тебе ничего не угрожает, потерпи немного и я все объясню. Разговор будет длинный. Начни я с тобой общаться на интересующую меня тему по Сети, меня тут же повязали бы. Это те разговоры, за которые вяжут сразу и жестко, после первых слов. Система реагирует на них гораздо резче чем на подкаты педофилов или куплю-продажу дури. Там сразу подключается Служба Безопасности, а у нее аналитические мощности на порядок сильнее полицейских, как и доступ к различным базам. Давай я сразу перейду к делу. - и Фумихиро (если поверить, что его и вправду так зовут) впервые, с начала их безумной гонки, посмотрел ей прямо в глаза.

- Во первых: как называлась твоя курсовая работа по политической истории Нового Времени? - вот так озадачил. Даже не понять, это хуже или лучше, чем если бы он спросил, нравится ли ей идея прикрепить к себе лисий хвостик известным способом. Ошарашил, блин... Ладно, на органы, наверное, тоже, судя по вопросу, ее пускать не будут. Курсовую мы помним как бородатые русские молитву, в которой признают бога своим отцом. Курсовая по политистории - это наверное самое значимое, что Уэджи написала за свою жизнь. И она ответила:

- Влияние последствий войны 37-39 годов Мэйдзи на судьбу народа Японии.

1 мая 1904 года, Порт-Артур.

- Федор Николаевич, что-же Вы рапорта о расходе угля-то задерживаете? Григорович умолял же отправлять своевременно. Нам к осаде готовится надо, каждый мешок на счету будет, а Вы вот так...

Вот таким, видимо, он и войдет в историю. Мелочным брюзгой и тупым крючкотвором. Это читается даже в осторожно-сдержанной мине Кедрова. Не адмиральское это дело, послал бы лейтенанта утром на "Амур", тот бы мигом все привез.

Иванов, исполнительный служака с острым и проницательным взглядом, с которым у Вильгельма Карловича всегда были нормальные отношения, тщательно скрывает свою оторопелость. Ведь было нормальное взаимопонимание до войны. И чего это наш Виля? Зазнался... Ай-ай-ай. Нехорошо. А ведь за руку здоровались до войны. Оба аккуратные, вежливые, предупредительные. Извольте, не откажите-с...

Рядом чуть ли не по стойке смирно, с покаянным выражением на лице стоял Лебедев - командир канонерки "Отважный". По тому даже с песочком проехался, это вам не бумажки задерживать, пары стервец не развел, даром что в брандвахте находился. Сказано было - держать пар, значит надо было держать. Снять его к черту бы, да из Петербурга ничего более толкового, скорее всего не пришлют. А вот капитан-лейтенанта Лукина, командира "Беспощадного", следующего в получившейся композиции, жалко. Корабль содержит образцово, в бою побывал, с японскими миноносцами хорошо подрался, но пришло из жандармерии. Какими-то листовочками у него матросики балуются. И этому втык. Так быстрее до Иванова дойдет, что ему не дружески пеняют, а имеют, извините за грубость, в составе стада. Опять извините.

Извольте наблюдать картину маслом - "Дорвавшийся до власти идиот". Да, карьера - штука такая. Как только на ступеньку выше встал - все, мудрейший из достойнейших, не те, что ниже. А взлет-то у Витгефта, если и не головокружительный, то впечатляющий весьма. Бац-бац - и командующий Первой Тихоокеанской эскадрой. И вот теперь, дорвавшись, пилит и пилит своей занудью. А, нет, закончил с нотациями.

- Да не обижайтесь, Федор Николаевич. - (сказал специально, чтобы точно обидеть) - время, сами понимаете, непростое, Государь ждет действий.

Теперь выдержать паузу, чтобы рты слушателей наполнила вязкая слюна оскомины от дешевого пафоса. И только сейчас, с совершенно непроницаемым лицом, подвинуть господам офицерам по запечатанному конверту. После чего изречь:

- Действуйте. И впредь попрошу от тягот службы не отлынивать. Ознакомится, прислать подписанным. По всем вопросам все согласовано, не подводите меня пожалуйста.

Есть! Не будет обиженный Иванов вскрывать конверт при нем (да и напуганный до сомнамбулического состояния Лебедев и обескураженный Лукин - тоже). Не будет уточнять, почему мины следует поставить в нейтральных водах, не будет спрашивать, как сейчас связаться с брандвахтой и убедится, что пароли световыми сигналами для входа и выхода на рейд не перепутали. И вообще, не спросит, что за детская игра в пакеты, почему, как это было заведено тем же Макаровым, все участники операции не стоят вместе перед картой, еще раз уточняя, обсуждая, додумывая. Скорее всего решит, что я ему какое-то дисциплинарное уведомление вручил.

- Михаил Александрович, будьте добры. На брандвахту пакетики доставьте, и с Золотой Горой согласуйте. Попрошу сделать лично-с.

Пока лейтенант Кедров, с меланхоличным лицом покидал салон, адмирал облегченно хлопнул себя ладонью по колену. Под столом, чтобы, если демоны не только подслушивают, но еще и подглядывают, не догадались. Сейчас даже Иванов и Кедров не догадываются, что только что им отдан самый серьезный и самый боевой приказ изо всех, что до этого издавал контр-адмирал Витгефт. Потом, конечно, пойдут разговоры, что знатный самодур даже не считает нужным словами что-то разъяснять своим подчиненным, но это будет потом. Главное, что для демонов разговор выглядел обычной взбучкой подчиненным, без постановки какой-либо важной боевой задачи. Если жуки пакетами звук отсюда отправляют, значит Робуры уже представляют, что так боевые операции не обставляются. Только бы выгорело...