Страница 51 из 118
- Ничего. Ерундой занимается, дайдзи ниси тэкудасай! - опять сказал что-то непонятное отрок Сэндо.
Ну вот почему, как только речь заходит о чем-то важном, эта тетка халтурит? Конверты-ворота, непонятные японские фразочки (окей и вот эта тирада целая). Хотя последнюю он, похоже слышал. Типа пожелания здоровья, вроде в Нагасаки так говорили больному человеку. Наверное, считает что это неважно. Откуда ей знать-то?
- А зачем этот Стессель Витгефта выгораживает? Моряки же с сухопутными как и у нас, враждуют?
- Именно потому что Стессель умен. Моряки же с сухопутными не просто так враждуют, это не "Челси" с "Реалом" какие-нибудь. И у нас и у них они враждуют за бюджет. И Стессель понимает, что этот мямля - тут Вильгельм Карлович почувствовал, что от обиды и невозможности вмешаться, у него заслезился глаз - этот мямля, чтобы оправдать свое бездействие, вот-вот начнет отдавать с кораблей все что может. Орудия, людей. Вот увидишь, он и пулеметы догадается передать. Только бы не ходить в море.
- Потому что в море - мы! - радостно подхватил отрок Сэндо.
- Потому что в море - наш флот. и если он начнет делать сильные ходы - мы его прикончим.
- А этот Витгефт в той истории чем-то отличился?
- Отличился! - хихикнул Ямагата. - Тем-же, чем и сейчас отличается. Сидением на берегу и писанием никому не нужных приказов. Тем не менее, он сейчас командует эскадрой, и слушать его мы будем постоянно. Жучок ведь на Севастополе есть?
Да что за черт! Ладно, обидно его уели, но что за история с ним приключилась, о которой Вильгельм Карлович и не подозревает? Когда раньше они пересекались? Кто-то из прошлых знакомых? Так... В штабе он без малого четыре года сидит, надо будет поперебирать воспоминания. С узкоглазыми он мало дел имел, может кого вычислит. Кстати, и с Кондратенко он шапочно знаком, надо какой-нибудь повод найти и тоже поспрашивать. И так слывет чудаком, еще и странные вопросы начнет сухопутному задавать, но снявши голову по волосам не плачут. А пока, переведя дух (голоса в голове пропали), решительно вызвал мичмана Кедрова.
- Михаил Александрович, пригласите ко мне пожалуйста вот этих офицеров. Альберта Васильевича, Ивана Константиновича, Федора Николаевича, Альберта Степановича, да и пожалуй... Нет, впрочем и этих хватит - и опустив глаза добавил: - Понимаю, что война, но бардака в документах я допускать не позволю.
Кедров, как всегда, не став ничего записывать, кивнул и вышел. Показалось или нет? Ну не умеет адмирал в эти игры играть. Вильнул ли взгляд Кедрова в некий момент? Если вильнул - то почему? От того что этот безусловно смелый и преданный Государю офицер что-то сам понял, или от того, что голос Вильгельма Карловича слегка дрогнул, когда среди прочих имен, он упомянул командира минного крейсера "Амур"?