Добрая тень

Видимо к счастью, но японские миноносцы, осознав, что свернули не туда, не стали пытаться лечь на один курс с крейсерами, а, наращивая давление в котлах, пошли на практически параллельных курсах, собираясь взять свое немного ближе к Порт-Артуру. Снаряды от них долетали, но с хорошим для русских разбросом. Только понадобятся ли их усилия? Попадания в «Страшный» со стороны минных крейсеров пошли все чаще, вот уже у кормового орудия выкосило половину прислуги, пара дырок появилась в трубах. Юрасовский, не имея другого занятия, меланхолично положил в цель уже третий снаряд.

Василий обернулся к берегу, надеясь увидеть поддерживающий огонь своих батарей. «Ну-же!» - взмолился он. Хрен там... Артиллеристы еще с прошлой истории со «Стерегущим» отбрехивались, что не могут разобрать, кто там в дальнем море свой а кто чужой. Вроде Макаров собирался приставить к каждой батарее наблюдателя, но успел-ли?

Внезапно глаз зацепился за какую-то искорку над сопками. Такое ощущение, что ее выбросило из трубы, потому как «черти» в машинном сейчас явно изо всех сил метали в топки уголек, не озадачиваясь правильной раскладкой угля по колосникам. Но что-то в мозгу Васильева четко отметило, что ее сейчас же сдуло бы за корму. А искорка висела в воздухе, выписывая какое-то подобие восьмерки. Более того, она из секунды в секунду разгоралась все ярче. Это было похоже... Это было похоже, как если бы что-то, видимое с борта миноносца как маленький огонек, стремительно приближалось к «Страшному» по витиеватой траектории. Еще миг — и он, превратившись в росчерк, чиркнул куда-то с глаз долой, проходя от оторопевшего Василия влево и наверх. На мостике в тот-же миг раздался грохот, уши заложило ударной волной.

Перед лицом Васильева полетели какие-то обломки, в одном из которых он явно опознал бескозырку. «Кажись, кранты Петрухе» - только и подумал оглушенный моряк, поминая земляка Серегина. Что-то ему в лицо заорал кондуктор Еремеев, но Васильев ничего не слышал. Старший орудия, тем временем, быстро взлетел по трапу на мостик, спрыгнул обратно, и начал что-то кричать в щель боевой рубки. Но что он кричал, Васильев совершенно не слышал, в ушах стоял какой-то гул.

-Что там? - спросил он у кондуктора. Самого себя тоже было плохо слышно, поэтому он повторил вопрос, проорав изо всех сил.

-Что-что, командира убило, тормоз тамбовский! — так-же проорал ему в лицо Еремеев. В этот момент опять хорошо приложило, разорвалось на первой трубе с левой стороны.

Потом кто-то, скорее всего тот-же кондуктор Еремеев, дернул его за шкирку, потащив на подбойный борт, и Васильев, в голову которого, порядок действий по замене выбывшего состава был вбит намертво, встал к левому Гочкинсу. Радуясь, что не ему приходится заламывать катающегося по палубе заряжающего, не ему довелось уносить остатки наводчика и относить в перевязочную, под которую срочно выделили кают-компанию, оторванную ногу кондуктора Скворцова, Васильев принялся работать. Шарахнул раз, шарахнул два, распознав свои всплески, принял поправку. Кондуктор что-то ему кричал, но Васильев все равно плохо слышал.

Постепенно боевая работа выдула все из головы, и он принялся упоенно ловить в прицел японский минный крейсер, шедший головным. Япошкам-то сложнее, где им свои всплески распознать, лупят в божий свет как в копеечку в десяток стволов. А он перевавакивается выстрелами только с кормовой, там, кажется, уже третий наводчик меняется. Видимо, попал, ага, и еще раз, так как всплески от снаряда не видны. Следующее попадание даже сумел рассмотреть, чиркнул косорылому по трубе. Но ничего, сейчас ниже возьмем. А потом что-то опять взорвалось на палубе у второй трубы, и тут-же бок и ногу чем-то обожгло...

31 марта 1904 года, Порт-Артур, внешний рейд, броненосный крейсер «Баян».

-На, сука, получи! Как тебе, Ямагата-сан? - за последние полчаса это было первое из осмысленного, что услышал Вильгельм Карлович в своей голове. До этого невидимая кун только меланхолично поддакивала, мол ага, поняла, сейчас, здесь, и прочее...

-Нет, русские явно отрывались — взахлеб продолжала она.- Еще минут пять, и хорошее попадание вызвало бы гораздо большее удивление, они уже начали выходить из под обстрела. А эта пушка у них стреляла очень хорошо. Согласна, больше ни одного выстрела без санкции. Но смотри, санкция мне понадобится очень скоро, они продолжают уходить. Наши... Я с трудом понимаю, стреляют ли они по русским или просто лупят в демонов, которые им привиделись...

Минут десять ничего не происходило, а потом голос «кун» принес новую информацию:

-Они практически обошли наши корабли. Сейчас промеряю, но я бы поставила на русских, расстояние увеличивается, а наши много мажут. Ох, скажите пожалуйста, сами видите... Хорошо, я тоже смотрю. Надеюсь, справятся...

Буквально через пять минут, когда палуба под ногами перестала увеличивать силу и амплитуду дрожания, Витгефт, решив, что пора, направился на мостик. Крейсер уже разогнался, и если Вирен собирается действительно выполнить боевую задачу, то спускать на воду катер ему явно не улыбается. И Вильгельм Карлович сам все посмотрит. «А бинокль, похоже, мне хрен дадут» - запоздало подумал он. Хотя, почему запоздало? Контр-адмирал, прибывший считать заклепки с морским биноклем на груди, смотрелся бы по любому комичнее некуда, и он это учитывал, собираясь на «Баян».

Занять место на мостике скромно и тихо не получилось. Первый же увидевший его мичман вытянулся и бодро доложил о прибытии высокого (формально) начальства.

-Вольно. Я поприсутствую, с вашего позволения. И буду благодарен, если мне кто-нибудь расскажет, что происходит.

-Вверенный мне корабль выходит в море для встречи возвращающегося с разведки отряда миноносцев — холодно произнес Вирен. - Ситуация усугубляется тем, что по докладам береговых наблюдателей, в бухте Тахэ ожесточенная стрельба на море.

Неведомая хрень

-Посмотрите, Второй. Да и я ознакомлюсь. Только-только пришло. Аналитика по начальному периоду русско-японской войны, это просчитывали на протяжении недели примерно пять процентов вычислительной мощности Наций.

-Очень интересненько... Вот, значит, за что мы расплачивались под Галапагоссами... Не повреди хронопираты «Ретвизана» и «Цесаревича», Того неплохо бы досталось в утреннем бою. Потери кораблей — это маловероятно, ага... Точный просчет ясен пень, невозможен. Но Старк бы оставался командующим эскадрой еще некоторое время. Ну это логично.. - Второй поднял глаза — дырка в бронепалубнике — это не велика потеря, да могли еще и утопить кого ответным огнем... О, вот, посмотрите, аналитика допускает большую вероятность того, что Алексеев собирался половить японский флот на живца, поэтому и сети с кораблей сняли. Но так как ловля, усилиями попаданцев, не задалась, то и в анналах истории, восторженные оценки военного гения наместника затерялись... Подчистил свой косяк Е.И. Алексеев, выходит. Свалил все на Старка. У победы много отцов, а поражение — всегда сирота, понятно... Да и по «Енисею» с «Бояриным», высока вероятность, что их бы не послали так судорожно ставить мины. Это логично, японцы не смогли произвести должного впечатления ночной атакой, на входе в порт огребли. Чего от них минами загораживаться... Жаль, хронооткат за это мы уже словили. И что, это все? Приложенные таблички и графики, так понимаю, только иллюстрируют вышесказанное, и новой информации не несут.

-Пока да. Мощности работают, но сами понимаете, хорошо если за пару суток мы перелопачиваем хотя бы несколько часов. В связи с войной, количество документов, мемуаров, писем и фотографий очень возросло. Смотрите! - Первый сфокусировал свой взгляд на экране — русский крейсер куда-то сорвался на всех парах.