Страница 11 из 13
Глава 9
Была ночь.
Та самая, когда всё замирает — кроме сердца.
Тьма окутала город мягким пледом, пряча в себе дыхание улиц, редкий шелест листвы и непрошенные мысли. Воздух был тёплым, с лёгкой прохладой, как прикосновение после поцелуя. Где-то вдали глухо шуршали машины
Алина не спала.
Рома тоже.
Они сидели на полу, молча, разделённые не расстоянием, а всем, что накопилось между ними — за годы, за предательства, за молчания.
— Ты думаешь, у нас есть шанс выбраться из этого? — наконец спросила она, не поднимая глаз.
— Я думаю… — он замялся. — Что единственный выход — в том, чтобы больше ничего не скрывать. Даже если правда будет хуже лжи.
— Хуже уже некуда.
Он кивнул.
Она не знала, что в эту секунду в его кармане лежала маленькая флешка. С копией одного видео.
Того самого, где её отец произносил страшную фразу:
«Если она станет проблемой — убираем. Волков — первый. Она — следом.»
Он не показал ей это.
Пока.
Потому что знал: если она узнает всё,
она не просто уйдёт.
Она сгорит.
На другом конце города Андрей стоял в архивном помещении в бывшем офисе компании Крылова.
Он взломал старую систему, пробрался туда ночью, через черный вход.
Ему нужно было одно: доказательство. Что отец Алины давно всё спланировал.
Папка «Дочь» содержала восемь пунктов.
Среди них:
«Использовать её публичный образ для легализации поставок.»
«Сохранить наивность — как щит от следствия.»
«Сценарий “влюблённость” активировать через доверенное лицо.»
А внизу — имя: Роман Волков.
Проверен. Надёжный. Пригоден.
Андрей отшатнулся.
Это была не просто правда.
Это было предательство, встроенное в её жизнь с самого начала.
В это время Алина подошла к Роме.
Села рядом.
Молча положила голову ему на плечо.
— Если мы умрём, — сказала она с горькой иронией, — ты хотел бы, чтобы это случилось до или после того, как я снова начну тебе доверять?
— После, — ответил он. — Потому что тогда я хотя бы умру с надеждой.
Они сидели так долго.
Словно всё вокруг — исчезло.
Было только двоё.
Один — с виной.
Вторая — с раной.
Но вместе.
Было утро.
Нежное, прозрачное, ещё сонное.
Набережная медленно пробуждалась: редкие прохожие, одинокий бегун в наушниках, и ветер — лёгкий, с запахом воды, мокрых камней и чего-то нового. Волны лениво лизали берег, будто тоже не спешили просыпаться.
Андрей стоял на набережной.
Звонок.
— Алина? Это ты?
Она молчала.
— Я знаю, что ты ненавидишь меня. Но послушай: ты должна уехать. Сегодня же. Из страны.
Я нашёл документы.
Они хотят тебя убрать.
Ты — не просто мишень.
Ты — часть сделки.
На том конце — тишина.
Потом:
— И если я останусь?
— Тогда он умрёт. Рома.
Они сделают это, чтобы заставить тебя замолчать.
Андрей выдохнул.
— Я не защищал тебя как мужчина. Так хотя бы скажу:
не смей умирать ради него.
Алина отключила трубку.
И посмотрела на Рому.
— Мы должны исчезнуть.
Сегодня. Сейчас.
— И куда мы?
Она сжала его руку.
— Туда, где нет Крыловых. Нет Андрея. Нет схем.
Только ты. И я.
Если, конечно, ты всё ещё хочешь идти со мной. Даже не зная, куда и что нас ждет дальше.
Он поднял глаза.
— Я с тобой. До конца.
И они пошли.
Оставляя за спиной не дом.
А всю свою прежнюю жизнь.
Но за ними уже выехали.
Чёрная машина.
Человек с телефоном.
«Цель вышла.
Готовность: подтверждена.
Следующий этап: устранение.»
***
Они выехали ранним утром, когда город ещё спал.
Рома вел машину, глаза сосредоточены, руки крепко сжимали руль. Алина молчала, смотрела в окно — на ускользающий Петербург, который был для них всем. И болью. И началом. И тюрьмой.
— Я не верю, что это правда, — вдруг произнесла она. — Что вся моя жизнь — была чужим планом.
— Потому что ты жила по-настоящему, — тихо ответил он. — Даже если вокруг тебя всё было ложью.
Она повернулась к нему.
— А ты? Хоть что-то из всего, что было между нами, было искренним?
Он не сразу ответил. Только когда впереди замаячил выезд на трассу, он остановил машину у обочины, заглушил двигатель и повернулся к ней лицом.
— Я не знаю, как тебе это доказать.
Но каждый момент, когда ты плакала, смеялась, засыпала на моём плече — это было моим единственным настоящим.
Я мог солгать им. Себе.
Но тебе — нет.
Потому что с тобой я впервые стал тем, кем хотел быть. А не тем, кого из меня сделали.
Алина смотрела на него с болью. С верой. И с недоверием — всё в одном взгляде.
Потому что сердце рвалось навстречу,
а разум кричал:
“Ты уже горела в этом пламени.”
— Если нас найдут, — сказала она, — ты не будешь играть героя. Мы уйдём вместе. Или не уйдём вообще.
Он взял её за руку.
— Значит, вместе.
За двадцать километров от их машины — чёрный внедорожник.
В салоне — трое.
Смартфон в руках одного из них вибрирует.
— Команда наготове.
Они свернули на трассу. Уходим за ними.
— Приказ?
— Ждать сигнала.
Никаких случайностей.
Её отец хочет всё “чисто и быстро.”
— А Волков?
— Если встанет на пути — убрать.
Тем временем Андрей сидел перед экраном ноутбука и смотрел на открытую карту.
Красная точка двигалась — он отследил сигнал Ромы по внутреннему каналу, через старую систему его машины.
Он понимал: выбора у него нет.
Он не смог спасти Алину от лжи.
Но, может, сможет спасти от смерти.
Он открыл папку.
И нажал: «Отправить. Всем СМИ. Копия в прокуратуру. Архив — в международную прессу.»
«Если они убьют её — мир узнает«
***
Рома и Алина въехали в посёлок на берегу Ладоги.
Старая дача, когда-то купленная на её имя отцом, теперь стала их укрытием.
Сквозь сосны пробивался утренний свет.
Тихо. Безлюдно. Словно мир дал им отсрочку.
Но они знали — это не спасение.
Это пауза. Перед бурей.
— Здесь, — сказал Рома, выходя из машины, — мы продержимся день-два.
Потом — на границу.
Нам поможет человек, с которым я когда-то рассчитался за молчание.
Он в долгу. А сейчас — время платить.
Алина поднялась на крыльцо.
И вдруг замерла.
На двери — царапина.
Свежая.
Идеально прямая. Как метка. Как напоминание:
«Мы рядом.»
Она обернулась на Рому.
— Они уже здесь.
Он медленно достал пистолет из багажника.
Тот самый, который клялся больше никогда не держать в руках.
— Тогда будем драться.
За жизнь.
За себя.
За всё, что у нас украли.
А на холме, за деревьями, из бинокля их уже видели.
И в наушнике прозвучала команда:
«Цель подтверждена.
Начинаем операцию через 40 минут.
Работаем — без следов.»