Приключения Саньки М.

Ужинали мы все вместе. Мне наложили картошки, налили простокваши, по моей просьбе, вместо молока. Была ещё копчёная рыба, солёные огурчики и помидоры, нарезанная колбаска.

Папа Володя рассказывал, как вывозил застрявшие возы с дровами, сломался тягач, поехавший за ними. Завтра он собрался в леспромхоз, за лесом, который отвозил на деревообрабатывающий комбинат. По пути подвезёт меня. После этих слов все затихли.

- Саша, - обратилась ко мне мама Маша, - ты хотел бы остаться у нас? Навсегда?

- Хотел бы, - согласился я, - к сожалению, это невозможно.

- Почему? – удивилась женщина.

- Я немного рассказал о себе папе Володе, - посмотрел я на него, - и это не враньё. Разве что-то недосказал, но всё вам лучше не знать. Лёша, ещё раз скажи Эдику и Васе, чтобы не говорили ничего лишнего обо мне, хорошо? – Лёша кивнул, расстроившись.

- Мам, можно, Саша сегодня со мной поспит? – вдруг спросил он.

- Вам же тесно будет! – удивилась мама Маша.

- Когда я прикидывался девочкой, - улыбнулся я, - я ночевал в девчоночьей спальне, это было в летнем лагере, и ко мне в постель всегда забиралась моя соседка по кровати. Так вместе и спали, обнявшись! Она очень жалела, что я не мальчик! – засмеялся я. Все оценили юмор ситуации и смеялись вместе со мной. Папа Володя просто хохотал, до слёз, наверное, больше над собой.

- Теперь мне будет жалко, что Саша не девочка, и не со мной, - вдруг сказал Лёша, и все, удивлённо, замолчали.

- Ты хочешь сестрёнку? – спросил папа Володя.

- Хочу, - вздохнул Лёша. – Хоть кого.

Его родители переглянулись, но ничего е сказали.

Положили нас с Лёшей вместе, подставив, на всякий случай, стулья с краю.

- Расскажи мне о себе, - попросил Лёша, упираясь своим носом в мой нос. Я глубоко вздохнул, вспоминая свою короткую, но очень насыщенную жизнь, и передёрнул плечами:

- Не надо, Лёш, моя жизнь, она... несколько страшноватая, это в кино интересно будет смотреть, или книжку про такие приключения читать. Но только не жить её. Когда рассказываешь, тоже, будто проживаешь заново. Больно. Прости, Лёшаи меня.

- Это ты прости, - возразил мальчик Лёша, - если бы ты остался, наверно, рассказал бы мне всё, да?

- Конечно. Брату всё бы рассказал.

- А у тебя есть брат?

- Есть. Он рыжий.

- Рыжий? – удивился Лёшка.

- У нас мамы разные. Его мама умерла.

- А твоя?

- В больнице, - я не сказал, в какой. На самом деле мать положили в психбольницу, откуда редко выходили, в наше время. Как сказал Жорка, в застенках, от пыток и издевательств, она подвинулась рассудком. Скорее всего, врачи это заметили. Я невесело задумался. Всё-таки мама, как бы она ни относилась ко мне, оставалась мамой. А теперь я даже понимал, что она специально старалась не привязываться ко мне, но всё равно, пожертвовала ради меня и Лиской, и собой... Я всхлипнул.

- Саш, не надо! – горячо зашептал Лёшка, обнимая и прижимая к себе. – Я не знал, что тебе будет так больно! Не надо, братик... – от его слов слёзы потекли ещё обильнее, я вытирал их простынёй и сам прижимался к мальчику, как будто ища у него защиты от горестных воспоминаний.

А вообще, что ты разнюнился? – спрашивал я сам себя. – Если бы не все эти причины, то есть, не мать наркоманка и слегка сумасшедшая, значит, ты не влез бы в эту пустую черепушку, и не было бы тебя здесь. А где бы я был? «И была тьма, и дух носился над тьмою!!». Вот, то-то!

С такими интересными мыслями я и заснул.

Володя разбудил меня очень рано, было ещё темно. Тем не менее мама Маша уже приготовила завтрак, подоила корову.

Без аппетита я позавтракал, тепло попрощался с мамой Машей, обошлось без слёз. Пока было время, перебрал рюкзак, удобнее переложил вещи, чтобы самое необходимое лежало сверху.

Почему не с вечера? Потому что теперь сверху я положил Лискин рюкзачок, в котором хранились её когти, отмычки, финка. Стилет снова перекочевал на моё тело. Переоделся я в зелёные форменные зелёные шорты и рубашку с коротким рукавом, кармашками и погончиками. Под погончик запихал пилотку, в шлейки шорт протянул ремешок, в рюкзаке нашлись и плетёнки, не хотелось парить ноги, всё-таки ехать нам почти двести километров. Для Сибири это не расстояние.

- Красавец! – одобрил Володя, сильными руками поднимая меня к потолку. Я тихо заверещал.

- Пошли? – вздохнул папа Володя. Я заправил выбившуюся рубашку в шорты, подхватил рюкзак, в котором уютно устроился свежий каравай хлеба и большая бутылка молока, а также кусок бекона, и зашагал к урчащей машине.

Открыв дверь, бросил внутрь рюкзак, и обернулся. У калитки стояли мама Маша и Алёшка.

Очередное моё прощанье. Я помахал им рукой, они тоже, Алёшка обнялся с мамой, я видел их такими в первый и последний раз. Машина тронулась, и дом скрылся из глаз.

- Тяжело? – грустно спросил Володя.

- Сколько у меня было уже прощаний! – вздохнул я. – Сколько ещё будет! И постоянно горько и больно. Будто по - живому рвёшь.

- Так и есть, Саша, по – живому, - согласился Володя. - Ты, Саша, наверное, хороший человек, что к тебе сразу прикипаешь душой.

Я недоверчиво хмыкнул.

- Правда, Саша, не сомневайся.

- Я и не сомневаюсь! – невесело посмеялся я. – Душа ребёнка чиста, а грехи, которые он совершает, это грехи его родителей.

- Откуда только ты такие слова знаешь! – недоверчиво повертел головой Володя, - Побила, видно, тебя жизнь!

Я буркнул что-то, а что, сам не понял. Перед нами расстилалось не совсем ровное шоссе, по обочинам тянулся лес, или тайга, чем они отличаются? Наличием, или отсутствием хвойных деревьев? Над тоннелем из деревьев начинало светлеть небо.

Однообразие, мощный гул двигателя и мягкое удобное сидение навевали дрёму. Немного поборовшись с ней, заснул.

Снилась мне Лиска. Мы бегали с ней по пляжу друг за другом, весело смеясь. Вот она нагнала меня, и, вместо того, чтобы начать бороться, обняла, смотрела на моё лицо и смеялась. Потом начала целовать, приговаривая, какой я милый. Я смеялся от щекотки.

Проснулся я как раз от щекотки. Это Володя пытался так меня разбудить. Спал я, привалившись к его боку. Машина стояла.

- Пошли, разомнёмся? – спросил Володя. Я согласился. Мы вышли, освежились, немного прошлись по обочине.

- Много проехали? – спросил я, посмотрев на высоко поднявшееся солнце.

- Больше половины. Ты так хорошо спал, улыбался чему-то. Что снилось?

- Сестра! – улыбнулся я, - Мы с ней играли. Я и сейчас представляю, что она жива, советуюсь с ней.

- Правильно, Саша! – потрепал Володя меня по голове. – Поехали?

- Поехали! – я взобрался на подножку, залез на сиденье. Удобно, играет радио. Что ещё надо путешественнику? Володя устроился рядом, за баранкой, и мы двинули дальше.

- Что думаешь делать, когда расстанемся? – спросил он меня.

- Пообедаю, потом попробую остановить попутку, пока не доберусь до какой-нибудь станции. Там попробую поездом. Самолётом бы, да мне положено ножками.

- Это точно, - процедил Володя. – Неужели правда то, что ты мне тогда рассказывал?

- Правда, Володя, только не принимай близко к сердцу, будут спрашивать, скажи, был, уехал. Ни в коем случае ничего не спрашивай, не злись. У тебя мама Маша, Алёша. Помни о них, меня ты всё равно больше никогда не увидишь, обещаю написать, когда устроюсь.